1

Я открыла глаза и тут же снова зажмурилась от белого слепящего света. Лениво подумав о том, что пора бы вставать, я уткнулась лицом в подушку, а затем резко откинула тёплое одеяло и, лишая себя соблазна вновь отправиться в объятия Морфея, спрыгнула с кровати, потянувшись и отгоняя остатки сна, приблизилась к окну и ахнула. За ночь абсолютно всё от асфальта до ветвей деревьев укрыл ковёр искрящегося на утреннем солнце пушистого снега. Белый покров был ещё девственно чист, не иссечён дорожками следов ранних прохожих, лишь кое-где виднелись отпечатки собачьих лап и птичьи следы. Первый снег всегда был для меня маленьким праздником, который я ждала, с тоской наблюдая за медленно тянущимися слякотными осенними днями. В замечательном настроении я отправилась в ванную. 

Через 6 часов
От радужного настроения, с которым я с утра вышла из дома, готовясь к великим свершениям, не осталось и следа. Мало того, что в университетском киоске у меня нахально увели последнюю позарез нужную методичку, мало того, что я весь день протаскала в сумке свою курсовую, напрочь позабыв сдать её преподавателю, так ещё и нежный белый снег превратился в противную коричневую кашу, хлюпающую под ногами, которой какая-то сволочь на синей «Хонде» окатила меня, стартовав с места со скоростью болида на гонках в Монте-Карло. Злая на весь свет, до самого носа замотавшись шарфом, я шла по тротуару, пытаясь  запихнуть в сумку никак не желавший туда умещаться курсовик. Я почти справилась с этим, как вдруг столкнулась с кем-то и чуть не упала, но, удержав равновесие, выронила работу. 
-Чёрт! Нет, ну что такое! – я готова была рыдать от злости. Моя, чёрт её раздери, роскошная курсовая в 36 страниц, в красивом переплёте теперь годилась разве что для сдачи  макулатуры, вся мокрая и заляпанная грязью.
-Простите, я не хотел. Я просто очень торопился. Вы не ушиблись? – спросил кто-то у меня над ухом. 
Я подняла глаза, готовая высказать этому субъекту все мои претензии, и с изумлением узнала в нём экс-«чёрненького из Smash!!», а ныне популярного сольного исполнителя Сергея Лазарева. «Какого чёрта ему на непрезентабельной московской улочке-то понадобилось?» - мелькнула у меня мысль. Лазарев поднял мою испорченную курсовую и подал мне, ослепительно улыбнувшись. Эта самоуверенная улыбка а-ля «ну ты ведь не злишься, детка» меня просто взбесила. Выхватив у него из рук свою работу, я смерила его уничтожающим взглядом и резко ответила:
-Со мной всё в порядке, а вот с моей курсовой – результатом моего двухмесячного труда – нет! Я, конечно, понимаю, что такая известная персона находится в постоянном цейтноте, но в следующий раз, когда будете куда-то торопиться, постарайтесь не забывать глаза дома.
Отвернувшись от него, я направилась в сторону метро, проклиная злую судьбу, неудачный день и  так некстати встретившегося певца. Лишь спустя час, подходя к своему дому, я, поостыв,  вспомнила, что, собственно, песни Сергея Лазарева мне нравятся и у меня даже есть его диск. «Хорошо, что я не его фанатка, а то бы сейчас терзалась, что не воспользовалась подвернувшимся мне шансом, встретив Актёра, Артиста и Певца», - со смехом подумала я.
Вечером, заново загрузив в печать многострадальную курсовую, я включила диск Don`t Be Fake. Пританцовывая под быстрый ритм заводной Fake, я подумала, что, в сущности, зря так наехала на бедного Лазарева. В конце концов, он не виноват, что у меня было плохое настроение. 

2

На следующий день я таки донесла курсовую до своего преподавателя, отличилась на семинаре и думать забыла о своей нелепой встрече с Сергеем. Жизнь текла по-прежнему, без знаменательных происшествий, а я считала дни, оставшиеся до Нового года (о-го-го ещё сколько). 
Прошла неделя. В один из долгих ноябрьских вечеров мои родители отправились в Международный Дом музыки на вечер авторской песни. Они и меня пытались приобщить к культуре, но я приобщаться наотрез отказалась (ну не люблю я авторскую песню! Разве что, некоторые композиции Никитиных). Уложив младшего брата спать, я уютно устроилась перед телевизором с огромной миской моих обожаемых кукурузных палочек и принялась «листать» каналы. Так… сериал, «Вести», снова сериал, вечер авторской песни… ой нет… футбол… какое-то ток-шоу… а, вот! Оставив MTV, я принялась тихонько подпевать новому хиту The Pussycat Dolls «Buttons». Затем картинка сменилась, заиграла яркими диско-цветами и гибкими девушками-танцовщицами, и на экране появился Сергей Лазарев. Я прибавила звук. Ого! Как двигается юноша! Я сама не заметила, как сползла с дивана и подобралась к телевизору поближе, ловя каждое движение на редкость пластичного певца. «Надо будет попробовать что-нибудь в этом духе на ближайшей университетской party,» - мелькнуло у меня в голове. Клип закончился крупным планом многозначительно поигравшего бровями Лазарева, а я задумалась. Только не это. У меня есть одна особенность, которую я сама называю «поздним зажиганием». Я могу увидеть человека несколько раз, долгое время с ним общаться и быть к нему совершенно равнодушной, а по прошествии долгого времени, иногда даже нескольких лет, влюбиться. Так произошло с одним моим одноклассником, в которого я влюбилась на пятый год после знакомства, с Джонни Деппом, которого я видела в нескольких фильмах, абсолютно меня не зацепивших, а после неподражаемого капитана Джека Bоробья просто зафанатела. Теперь главное, чтобы так не получилось с Сергеем Лазаревым, а то мысли что-то не туда направились... Хватит с меня и одного кумира. «Ой, гляди, превратишься в фанатьё!» - пригрозил мне внутренний голос, которому немедленно было велено заткнуться. 
Я выключила телевизор и, вытащив из книжного шкафа толкиеновского «Хоббита», погрузилась в волшебный мир Средиземья.

Через два дня
-Ты вставать собираешься? – мама распахнула балконную дверь, впуская в комнату холодный ноябрьский воздух. Я поплотнее закуталась в одеяло.
-А сколько времени?
-Уже полдесятого, - ответила мама.
-Сколько? Сегодня же, в конце концов, воскресенье! Я чуть ли не каждый день в шесть встаю! – возмутилась я.
-Ложиться надо вовремя, а не в два часа ночи, - назидательно произнесла мама. – Сейчас быстренько позавтракаешь и отнеси папе его ноутбук и портфель. Он уехал по делам, но на полпути вспомнил, что оставил их дома. В общем, ноги в руки и через сорок минут ты должна быть возле «Марткауфа». 
С обречённым вздохом я подчинилась. Позавтракав и нацепив джинсы, свитер и не очень новое, но любимое джинсовое пальто, я вышла из дома. Быстренько добежав до расположенного неподалёку магазина «Марткауф», я, прозрачно намекнув на нечеловеческие усилия, которых мне стоил ранний воскресный подъём, отдала папе требуемые вещи и направилась обратно через прилегающий к нашему дому небольшой парк. Тонкий слой раннего снега покрывал землю, на ветвях деревьев серебрился иней. Изменив своему правилу смотреть на термометр за окном перед выходом на улицу, я оделась довольно легкомысленно для холодного утра и сейчас немного мёрзла в своём лёгком пальто. 
Внезапно ко мне подбежала крошечная собачка и принялась с любопытством обнюхивать мои сапоги. 
-Привет, ты чей? – я присела на корточки и погладила малыша по ушастой голове. На бездомного он категорически не походил: чистый, ухоженный, упакованный в симпатичный яркий комбинезончик.
-Ну и как тебя зовут? – полюбопытствовала я. – На твоём ошейнике имя случайно не написано?
-Бизя, - внезапно ответил мне пёс.
Я подскочила от изумления и во все глаза уставилась на маленькое создание. Говорящая собака! Вот до чего доводят систематические нарушения режима и пренебрежение здоровым образом жизни! 
Виновник моего ужаса, склонив голову набок, смотрел на меня умными карими глазами.
-Э-э-э… очень приятно, - неуверенно произнесла я. – Бизя… знакомое что-то… А я Ирина. А ты… вы…
-Можно на ты, - милостиво разрешило чудо природы.
-А почему ты один гуляешь? Ты вроде домашний.
 -И что? Меня хозяин спокойно отпускает. Я, в случае чего, и адрес спрошу, и в дверь сам позвоню, - самым будничным тоном ответил Бизя.
У меня закружилась голова. Ладно, может, и существуют в природе говорящие собаки, способные спросить дорогу у встречного прохожего, но как…
-Как ты до звонка достаёшь? – осторожно осведомилась я.
Бизя фыркнул, словно удивляясь, как это я не понимаю очевидного.
-Ну, я конечно не дядя Стёпа, но и не лилипут, - произнёс весёлый голос прямо у меня над ухом. 
Я вздрогнула и резко развернулась. На меня смотрели смеющиеся карие глаза, в которых плясали озорные искорки.
-Слава богу, - вырвалось у меня. – Я уже решила, что мне пора лечиться.
Лазарев (вы, наверное, об этом уже догадались) рассмеялся и подхватил Бизю на руки. 
-Как твоя курсовая?
-Всё ОК, - улыбнулась я, про себя удивившись, что он помнит. – Ещё раз напечатала.
-Извини, что я…
-Ничего страшного, - перебила я его. – Прикольная у тебя собачка.
-А то! – с гордостью ответил Сергей. – Русский гладкошёрстный тойтерьер. Фан-клуб подарил.
-А что за имя такое – Бизя? – поинтересовалась я.
-Это первое, что пришло мне в голову. Ещё был вариант – Чуня, но я решил, что Бизя всё-таки лучше.
Вспомнив одну свою подругу, котёнка которой звали Кирпич, я благоразумно решила оставить при себе своё мнение о том, куда следует обратиться человеку, которому первыми в голову приходят клички Бизя и Чуня.
-Я тут живу недалеко, - продолжал Сергей. – Мы с Бизей часто в этом парке гуляем.
-Странно, - протянула я. – Никогда вас не видела. Я тоже поблизости живу.
Разговаривая о всякой ерунде, мы незаметно дошли до моего дома. 
-Так ты здесь живёшь? – спросил Сергей.
-Да. Спасибо, что проводил.
-Не за что, – он придержал дверь подъезда. – Мы ведь даже не познакомились. Я Сергей, а тебя как зовут?
-Ира, - представилась я.
-Надеюсь, мы ещё увидимся, Ира, - улыбнулся Сергей.
-И я надеюсь. До встречи! Пока, Бизя! – я помахала им и, чувствуя, что заливаюсь краской, скрылась в подъезде.
Приехали! Краснею, как влюблённая пятиклассница! И всё-таки… хочется ещё раз его увидеть. Я улыбнулась своим мыслям и нажала кнопку вызова лифта.

3

Я зашла в квартиру, и бросила ключи на тумбочку.
-Отнесла? – громко спросила из кухни мама.
-Да, - ответила я. Видимо, что-то в моём голосе было не так, потому что мама выглянула из кухни и удивлённо на меня посмотрела.
-Ты чего такая красная? – спросила она. 
-Это здоровый румянец от мороза, - я повесила пальто на вешалку и, привлечённая звуками новой компьютерной игры про Гарри Поттера, вошла в комнату к брату.
-Здорово, - бросил он, азартно орудуя мышкой.
-Привет, - я уселась рядом и принялась наблюдать за мечущимся по экрану компьютерным Гарри, который храбро отмахивался тоненькой волшебной палочкой от здоровенного дракона.
-А ты действительно на помидор похожа, - хихикнул он, взглянув на меня.
Я почувствовала себя уязвлённой.
-Я польщена. Нет бы комплимент сестре сделать.
Он ехидно улыбнулся.
-А правда, чего такая красная, а?
-Сказано же, холодно на улице! – ответила я раздражённо и ушла к себе.
Начинается… Вот почему, когда с человеком случается что-нибудь такое (какое, я, правда, и сама пока не понимала), его обязательно начинают допекать? 

На следующий вечер
Я поздно возвращалась домой, потому что после трёх пар в институте ещё два часа зажигала под бодрую музыку на занятиях латиноамериканскими танцами. Уже стемнело, и я, устав как собака, решила сократить путь от метро и пройти через тот самый парк (вот говорят же всем: придерживайтесь элементарных правил безопасности!).
Наш парк освещается одним-единственным слегка покосившимся фонарём, который находится ближе к середине аллеи, а до этого нужно было довольно долго идти в темноте. Я же темноты не боялась и поэтому опрометчиво решила, что не случится ничего страшного, если я быстренько пересеку тёмный участок. 
Разумеется, это было плохой идеей. Не успела я пройти и трети пути, как услышала позади шаги. Я вздрогнула и инстинктивно ускорила шаг. Неизвестный сделал то же самое. Тут уж я занервничала и почти побежала, к своему ужасу услышав, что человек несётся по дорожке, тяжело бухая ногами по земле.
-Стой! – хриплый страшный голос словно подстегнул меня и я рванула в полную силу, мысленно благодаря свою школьную учительницу по физкультуре за активные продвижения меня на постоянные соревнования по бегу и проклиная себя за дурацкую любовь в экстриму.
Но мой преследователь, похоже, тоже любил физкультуру, так как очень скоро догнал меня и развернул к себе. Я зажмурилась от страха и выпалила:
-Забирайте, что хотите, только не трогайте! 
-Что ты мелешь? – меня грубо встряхнули за плечи. – Ты перчатку уронила, я тебя уже битый час пытаюсь догнать, кричу… Ты чего, не слышишь?
-П-п-перчатку? – дрожащим голосом спросила я, глядя на стоявшего передо мной верзилу в цветастой шерстяной шапке и  брюках гармошкой. Выглядел он довольно уморительно и, не будь я так напугана, расхохоталась бы во весь голос.
-Держи, растеряха. Ходят тут всякие ненормальные, а ты за ними бегай! -  проворчал он, протянул мне перчатку и скрылся в темноте.
Я стояла на месте, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Да, такое, пожалуй, только со мной могло приключиться! Немного успокоившись, я засунула злополучную перчатку в сумку и продолжила путь.
Я уже миновала парк и вышла на узенький тротуар, как вдруг сзади из маленького проулка, взвизгнув шинами, вывернула машина. Я, нервная от только что пережитого страха, с криком шарахнулась в сторону и вовремя: роскошный чёрный «Туарег» затормозил как раз на том месте, где я только что стояла. 
Когда из машины выскочил Лазарев и подбежал ко мне, я уже даже не удивилась. Сердце бухало отбойным молотком и, казалось, готово было выскочить из груди.
-С тобой всё нормально? – он схватил меня за плечи. – Я тебя не задел? 
Я смотрела на его побледневшее лицо и почти чёрные от ставших огромными зрачков глаза и не могла произнести ни слова.
- Да скажи что-нибудь! – прикрикнул на меня Сергей.
- Всё нормально, - с трудом разомкнув губы, произнесла я. 
- Испугалась сильно? На тебя лица нет!
- Да уж, наверное, - невесело усмехнулась я.
- Выглядишь ужасно, - не успокаивался он.
Мне захотелось его стукнуть. Нет, вы видали? Чуть не убил меня, можно сказать, и его ещё не устраивает мой внешний вид!
- Ну спасибо, - едко ответила я.
- То есть, я не в том смысле…
- Да я так и поняла! Не оправдывайся! – я высвободилась из его рук. – Я просто уже была сильно напугана и поэтому…
- А что случилось? – полюбопытствовал он.
Я рассказала ему о своих приключениях в парке. Он расхохотался, и мне стало немного обидно.
- Тебе смешно, а меня до сих пор колотит. Как вспомню…
Сергей улыбнулся.
- Больше не ходи по тёмным местам одна, - он приобнял меня за плечи. 
- Не буду, папочка! – я насмешливо посмотрела на него снизу вверх. Он улыбнулся с лёгким оттенком самодовольства.
- Слушай, раз уж мы встретились… У меня на этих выходных спектакль в театре, не хочешь сходить? 
- А как спектакль называется? – с интересом спросила я.
- «Одолжите тенора». У меня там очень смешная роль!
Я улыбнулась. Соблазн увидеть смешного Лазарева был велик.
- А ты хорошо играешь? – мне было интересно, как он ответит.
- Я получил за эту роль три театральных премии, - с достоинством произнёс Сергей. – Ну, я думаю, неплохо. Людям нравится. Я возьму тебе контрамарку в первый ряд, – прибавил он.
- Спасибо, но лучше второй или третий. На первом неудобно – голову постоянно нужно задирать.
- Без проблем, - согласился он. – А после спектакля я тебя подвезу, а то ещё, чего доброго, опять будешь шастать по тёмным закоулкам!
Ну разве можно устоять против такого аргумента?
- Пойду с удовольствием, -  улыбнулась я.

4

В субботу я с самого утра была в предвкушении вечернего спектакля. Мы с Сергеем договорились, что в театр я приеду сама, а после спектакля он отвезёт меня домой. До самого «часа икс» я как-то не задумывалась о трудностях, с которыми сопряжёно любое культурное мероприятие, и незадолго  до выхода из дома передо мной во всей красе встал очень банальный, но от этого не менее важный вопрос: что одеть? 
Обычно я, как девушка современная и занятая, ношу одежду в стиле casual и всем нарядам предпочитаю джинсы, свитера и рубашки. Но ведь в театр так не пойдёшь. Я в задумчивости стояла перед шкафом. Вот красивый замшевый пиджак, но к нему нет брюк, а с моими любимыми широкими джинсами с бесчисленными карманами он вряд ли будет хорошо смотреться; алое короткое платье – отлично подчёркивает фигуру, но всё-таки ноябрь на дворе, а пальто у меня не то чтобы сильно тёплое, да и вообще, слишком смело для обители Мельпомены; очаровательное длинное голубое платье с кружевным болеро, ставшее предметом зависти моих одноклассниц на выпускном -  совсем смешно.
Внезапно меня осенило. Ну как я могла забыть?  Из недр шкафа был извлечён элегантный светло-серый в полоску костюм. Я купила его в весной, потому что, бродя как-то по магазинам и примерив, просто влюбилась в него. Он идеально сидел и был не лишён духа современности: низко сидящие на талии, слегка расклешённые внизу брюки, приталенный пиджак из мягкой струящейся ткани – как раз то, что нужно для сегодняшнего вечера!
Я надела белую рубашку с отложным воротником, костюм и удобные полусапожки на небольшом каблучке, добавила к образу изящные серьги-кольца, слегка подчеркнула ресницы и губы косметикой и взглянула в зеркало. А что, очень даже… Накинув пальто и поавантажней обмотав шею длинным шарфом, я, провожаемая пожеланиями родителей приятно провести вечер, отправилась в культпоход.
По дороге к метро мне на глаза попалась цветочная палатка. Немного подумав, я решила купить букет. Конечно, в метро с цветами не слишком удобно, но, может быть, Серёже будет приятно… Надо же, я впервые назвала его про себя не Сергеем и не по фамилии, а Серёжей. Интересно, а как он меня про себя называет? Может, Иришей или Ирочкой? Главное, чтобы не Иришкой – терпеть не могу. 
Рассмеявшись своим мыслям, я купила приглянувшийся мне букет и спустилась в метро.

Через час
Отдав пальто приветливой пожилой гардеробщице и купив программку, я решила пройтись по фойе, рассматривая фотографии режиссёров и артистов на стенах. Попутно я отметила, что среди пришедших насладиться представлением, много девочек и девушек с пышными букетами и подарочными пакетами в руках. Мимо меня прошла девочка в надетой поверх белой блузки маечке с яркой надписью Don`t Be Fake. Я не сдержала улыбки. Понятно, на кого в основном пришли посмотреть. Отрадно было видеть довольно много супружеских пар средних лет и элегантно одетых пожилых женщин, одна из которых, в накрахмаленной блузке, идеально ровно держащая спину, с изящным мундштуком в узкой руке словно перенеслась из начала XX века. 
Я со свои букетом и без сопровождения среди пар и компаний чувствовала себя немного скованно и чтобы отвлечься, стала просматривать программку. Изучив страничку «Ближайшие премьеры», я открыла программу собственно спектакля. Так… Тито Мерелли, Мария, Сондерс, Мэгги… Макс, ассистент Сондерса – Сергей Лазарев. Режиссёр, художники… О! В спектакле звучит музыка Верди и Россини. Замечательно! Я с трудом дождалась звонка и пошла в зал. Серёжа не подвёл – место во втором ряду, в самой середине. Положив букет на колени, я разглядывала зал, быстро заполняющийся зрителями. 
Наконец, свет погас и занавес открылся. 

5

Занавес открылся, заиграла волшебная La Donna e mobile, и на сцене появилась юная светловолосая девушка в лёгком розовом платье. Она, завороженная арией, то опускалась на стул, то принималась кружиться в танце. Внезапно дверь в глубине сцены распахнулась дверь, и вбежал смешной недотепа в очочках, с прилизанными волосами и большим носом, держащий в руках огромный букет роз. Зал зааплодировал, какая-то девочка рядом со мной тихонько ойкнула. Я оторопела. Это… Лазарев? Невероятно! Парень скользнул взглядом по залу, и я, невольно съёжившись, сползла в своём кресле вниз. 
Через две минуты я уже забыла о своём недоумении и хохотала вместе с залом над злоключениями неудачника Макса в нелепой жилетке и смешных брюках на подтяжках, которого постоянно шпыняет начальник и не воспринимает всерьёз собственная девушка. Сергей действительно заслуживал оваций, которыми его щедро награждали зрители, заслуживал за то, что не боялся выглядеть на сцене жалким и смешным, за то, что сумел полностью заставить забыть обаятельного и дерзко-сексуального певца Сергея Лазарева,  и видеть только актёра и созданный им образ. А его потрясающие партнёры! А великолепная Libiamo Ne' Lieti Calici в его исполнении!
Два часа пролетели как одна минута, и вот уже актёры выходят на поклоны. Долгие овации, от которых онемели ладони, сияющие улыбки артистов и цветы, цветы… На сцене росла гора букетов, пакетов, сумочек и коробочек, которыми задаривали Сергея восхищённые поклонницы, он ослепительно улыбался, принимая всё это… Я, тщательно оберегая свои цветы от девичьего натиска, пробралась через толпу вплотную к сцене и протянула Серёже букет. Он взял его и поднял на меня глаза. На его лице появилась сначала удивлённое, а потом радостное выражение. Видимо, перемены в моём образе произвели на него впечатление. Он наклонился ко мне и произнёс в самое ухо:
- Ты потрясающе выглядишь! Подожди меня, хорошо?
Я польщённо улыбнулась и заметила, что девушки у сцены смотрят на меня с удивлением, а некоторые и с неприязнью. Слегка смутившись, я отстранилась от него.
- Подожду, - я поспешила к выходу и услышала за спиной разочарованный полувздох-полустон множества голосов «Ну Серёёёжа…», свидетельствовавший о том, что Сергей, видимо, убежал за кулисы.
Выйдя из здания театра на освещённую фонарями улицу, я поёжилась под пронизывающим ветром и вдруг вспомнила, что мы не договорились, где именно встречаемся. Может, у служебного входа? Я обогнула здание и содрогнулась, увидев толпу, вооружённую блокнотами, журналами, плакатами и фотоаппаратами. Как они друг друга не передавят? Чтобы я когда-нибудь так мучалась ради автографа… Увольте. Неужели Сергей после каждого спектакля или концерта подвергается подобному экстриму? 
- Бу! – раздалось у меня за спиной.
Я оглянулась и увидела довольного Лазарева в закрывающей пол-лица кепке со здоровенным козырьком.
- Как это ты так оперативно? – изумилась я.
- А я просто в темпе переоделся и вышел через центральный вход, - сообщил Сергей, явно гордясь своей сообразительностью. 
- Они ведь тебя ждут, - заметила я, кивнув на подпрыгивающих от холода девушек.
- Меня ждёшь ты, - серьёзно ответил он.
Я, кажется, опять покраснела, надеясь, что вечером это, наверное, не так заметно.
- Спасибо за цветы.
- Не за что. Ты, правда, отличный актёр!
- Спасибо, - он улыбнулся. - Пойдем? 
Мы подошли к его машине, Сергей щёлкнул брелоком сигнализации и галантно открыл мне дверцу. Устроившись внутри, я с удивлением рассматривала необычную двухцветную кожу сидений и колонки суперсовременной стереосистемы. Обойдя машину, Серёжа уселся за руль и сдёрнул с голову кепку, но тут же нахлобучил её обратно. 
- Эй, зачем? Сними! – запротестовала я.
- У меня причёска максовская, некрасиво, - возразил Серёжа. – Нет, нет!
Я, не обращая внимания на возражения, стащила с него кепку и взъерошила жёсткие от обильного количества геля для укладки волосы.  
-А теперь посмотри в зеркало.
Серёжа уставился на своё отражение в зеркальце над ветровым стеклом.
- Мдааа, - протянул он, разглядывая растрёпанные пряди, в беспорядке спадающие на лоб. 
- Ёжики отдыхают, - улыбнулась я. Он выглядел очень мило и как-то… трогательно, что ли.
- Благодарю за комплимент, - проворчал Лазарев, заводя мотор и включая радио.
- Как там Бизя поживает? – осведомилась я.
- Просил передать, что соскучился, - Сергей, улыбнувшись, посмотрел на меня. – Ремень пристегни.
- Ах да, прости, забыла, - я пристегнулась. – Ему привет.
«На нашей волне новая песня Сергея Лазарева «Вспоминай», - возвестил голос диджея.
- Сделай погромче, - попросила я.
Сергей увеличил звук и всё время, пока шла песня, искоса посматривал на меня, видимо, стараясь понять, нравится мне или нет.
Мягкая мелодия  и нежный ласковый голос словно обволакивали и погружали в задумчивость.
- Ну как?
Я встрепенулась. Оказывается, песня давно закончилась и идёт какое-то интервью, а Серёжа выжидающе смотрит на меня.
- Мне понравилось, - ответила я. – Серёж, ты бы лучше на дорогу смотрел.
Он улыбнулся и переключил внимание на автостраду, а я задремала, убаюканная мягким ходом машины и приглушёнными звуками «Европы +».
6

- Приехали, - вернул меня к реальности голос Сергея.
Я лениво приоткрыла глаза. Было так уютно и тепло, что не хотелось даже двигаться, но всю ночь в Сережиной машине я провести, разумеется, не могла. 
- Спасибо за транспортировку, - пробормотала я, выбираясь из салона на холодную улицу.
- Всегда пожалуйста, - мой шофёр тоже вылез из машины и приблизился ко мне. – Как ты посмотришь на то, чтобы совершить ещё одну культурную вылазку?
- Какую? – меня клонило в сон, и я трудом вслушивалась в его слова.
- На лёд.
- Куда? – мою сонливость как рукой сняло.
- На лёд, на коньках покататься, - повторил Сергей.
- Понимаешь, - я замялась, - я не умею. Могу только проехать по прямой и медленно.
- Ну и что? – удивился он. – Я тоже не умел. И я приглашаю тебя покататься просто для удовольствия. Заодно и научишься.
- Ну… ладно, - нерешительно согласилась я. Перспектива во всей красе продемонстрировать свою неуклюжесть меня, признаться, не радовала.
- Отлично! – просиял Лазарев. – Я тебе позвоню, и договоримся, когда, хорошо?
Он вошёл со мной в подъезд, пропустив меня вперёд, и нажал кнопку вызова лифта. Когда створки лифта с неприятным скрипом разъехались, он быстро поцеловал меня в щёку и, пробормотав что-то вроде «Пока!», выскочил из подъезда, оставив меня в полнейшем недоумении. Я осторожно дотронулась до щеки и в который раз за последние дни почувствовала, как начинает гореть лицо. Никто кроме Лазарева не заставлял меня столько краснеть.

На следующий день
Проснувшись утром, я порадовалась, что в приступе сознательности выполнила все задания для ВУЗа в пятницу, и решила ещё немного понежиться в постели, вспоминая вчерашний вечер. Вдруг я подскочила, вспомнив, ЧТО предложил Сергей, и как я ответила. Господи! Я же на коньках просто опозорюсь! Мне придётся либо передвигаться, держась за бортик, либо попросить Лазарева постоянно возить меня на руках. Второе, конечно же, очень заманчиво, но даже у меня не хватит на такое садизма. И чем я только думала, когда соглашалась на подобную авантюру? Я стояла на коньках всего раз в жизни (именно стояла; сказать, что я каталась, значило бы нагло соврать), и это оставило мне самые неприятные воспоминания. За десять минут я умудрилась свалиться раз тридцать и разбила в кровь локти и колени. Всего этого хватило, чтобы понять, что мой организм совершенно неприспособлен к данному виду спорта. 
Придя к выводу, что виной опрометчивого согласия стало моё сонное состояние, я твёрдо решила отказаться, когда Серёжа вновь заведёт разговор о катании. Мои невесёлые размышления были прерваны сигналом мобильного, возвещавшим, что пришло сообщение. 
«Доброе утро! Помнишь, о чём мы вчера договаривались? Если я через час заеду за тобой, будет нормально?» - прочитала я и быстро настрочила в ответ: «Извини, но я не смогу с тобой  покататься». Вместо ответного сообщения раздался звонок.
- Привет! – раздалось в трубке. -  А почему? Ты занята?
- Нет, просто я буду не кататься, а падать, - объяснила я. - На льду я полнейший ноль, и тебе будет со мной элементарно скучно. 
- Ерунда! – решительно заявила трубка. – С тобой мне точно скучно не будет.
- Серёж…
- Пожалуйста, - перебил он. – Я, правда, хочу с тобой покататься. И я обещаю, что научу тебя.
- Хорошо, - сдалась я. – Только в случае чего ты будешь заниматься моим лечением!
- Вот и отлично! – повеселел Сергей. 

Через два часа
- Расслабься, - посоветовал Сергей. – Ты нормально держишься.
Двадцать минут назад его джип подъехал к небольшому закрытому катку, он помог мне зашнуровать коньки, и я опасливо ступила на лёд, мёртвой хваткой вцепившись в его руку.
- Мне придётся гипс накладывать, - пошутил Лазарев. – Погоди-ка.
Он мягко высвободил свою руку, обнял меня за талию и легко заскользил по льду вместе со мной.
- Вот так… хорошо… чуть плавнее скольжение, - командовал он. – А теперь…
Он резко толкнул меня вперёд, а сам метнулся в сторону. Я взвизгнула от неожиданности, но каким-то чудом удержалась на ногах и, проехав метров пятнадцать, затормозила и повернулась к Лазареву, готовая высказать всё, что о нём думаю.
- Вот видишь, - он стоял, опершись на бортик, и смеялся. – Всё можешь!
Злость на него куда-то улетучилась, и я тоже рассмеялась.
- А тебя тоже учили кататься при помощи шоковой терапии? – спросила я, приблизившись к нему и ухватившись за бортик.
- Нет, - с самым серьёзным выражением лица ответил он. – Моё обучение происходило в гораздо более жёстких условиях. Тренеры выпихивали меня на лёд и не давали приблизиться к бортику, а как только я замедлялся, начинали бить. Но метод оказался действенным. Смотри, - оживился Серёжа. - Я тебе сейчас кое-что покажу.
Он выехал в центр катка, на секунду замер, а потом, резко разогнавшись, сделал четыре головокружительных прыжка, похожих на те, что он когда-то «смазал» в «Танцах на льду»; только сейчас они были исполнены безупречно.
- Здорово! – восхитилась я. Серёжа, шутливо поклонившись, направился ко мне, но вдруг, неловко взмахнув руками, поскользнулся и упал навзничь.
- Серёж, с тобой всё нормально? – испуганно спросила я. – Тебе больно?
Сергей не ответил и продолжал лежать без движения. Я, отделившись от бортика, неуклюже подъёхала к нему и увидела, что его глаза закрыты. Тут уж я перепугалась по-настоящему. 
- Серёж, - я принялась трясти его за плечо. – Серёжа, очнись! Ты… Серёж, пожалуйста!
Он не отвечал. Мне даже показалось, что его лицо стало чуть бледнее.
- Господи, что же делать? – я чувствовала, что сейчас расплачусь. 
Я снова взглянула на него и опешила, увидев, что он, по-прежнему с закрытыми глазами, пытается сдержать хихиканье.
- Ты… - я задохнулась от возмущения.
- Я гениальный актёр, - гордо произнёс Лазарев, открывая глаза и поднимаясь на ноги.
- Ты идиот! Ты хоть понимаешь, КАК я испугалась? 
- Ир, я пошутил…
- Не смешно! - я оттолкнула его, разогналась до жуткой для себя скорости и, больно ударившись о бортик, влетела в раздевалку.
7

 Я сдёрнула олимпийку и швырнула её на полку с вазочками, полными пыльных пластмассовых цветов. Вообще вся раздевалка производила впечатление лёгкой запущенности. 
- Ир, ну чего ты завелась? – забубнил Лазарев, входя следом за мной в раздевалку. – Это же была просто шутка!
- Значит, у тебя паршиво с чувством юмора! – рявкнула я, яростно дёргая шнурки коньков. Почему-то немного дрожали руки. Сергей, похоже, это заметил. Он присел передо мной и осторожно взял мои руки в свои. 
- Ты действительно испугалась? – тихо спросил он.
Я попыталась вырваться, но он только крепче сжал мои запястья.
- Ответь, - настаивал он.
- Да, - неохотно призналась я, стараясь не смотреть на него.
- Почему?
«Он идиот или прикидывается?»
- Из-за тебя, придурок! 
Сергей смущённо на меня взглянул, а потом очень тихо произнёс:
- Извини меня.
Он опустил глаза и принялся распутывать узлы на шнурках моих коньков. Я молчала. Внезапно Сергей поднял голову, наши взгляды встретились, и он подался вперёд. Его лицо было так близко… И зачем парням такие красивые ресницы…
И тут моя олимпийка, которая уже давно угрожающе соскальзывала с полки, наконец, упала, зацепив по пути все эти дурацкие вазочки и создав оглушительный в царившей до этого тишине грохот. Нас словно  током шарахнуло. Мы немедленно отпрянули друг от друга, Сергей, снова опустив голову, начал лихорадочно дёргать шнурки, а я заинтересованно разглядывала слегка потрескавшийся потолок.
- Э-э-э… ты знаешь, я что-то проголодался, может быть, в кафе сходим? – каким-то неестественным голосом предложил Лазарев, расправившись, наконец, со шнурками.
- Отличная мысль! – с фальшивым энтузиазмом воскликнула я (ну зачем, зачем я согласилась?).

Через час
Мы сидели в «Кофе-Туне» и пили обжигающий кофе, избегая смотреть друг на друга и изредка перебрасываясь замечаниями вроде «Пирожное удалось» или «Какие салфеточки оригинальные». Атмосфера была крайне напряжённая, и я мучительно старалась выдумать предлог, чтобы поскорее сбежать оттуда. Внезапно произошло кое-что, разрядившее обстановку.
Мимо нашего столика на крейсерской скорости пронёсся к барной стойке какой-то парень, до самых глаз укутанный толстым вязаным шарфом. 
- Капуччино с шоколадным тортом и побыстрее, - его глуховатый голос показался мне знакомым. 
Стоя к нам спиной, парень размотал шарф, открыв взъерошенный мелированный затылок, расплатился за свой заказ и, взяв поднос, обернулся. Он обвёл взглядом зал, ища свободный столик, и вдруг задержал взгляд на нас. Потом улыбнулся и подошёл.
- Привет, Серёжа.
- Влад! Привет! – Сергей заулыбался и обратился ко мне. – Ира, знакомься, это Влад.
- Рада знакомству! – улыбнулась я, сразу почувствовав симпатию к кареглазому парню.
- Взаимно, - Влад с интересом переводил взгляд с меня на Серёжу. 
- Присаживайся, - предложила я, видя, что Влад всё ещё переминается с ноги на ногу, рискуя уронить свой поднос.
- Спасибо, - обрадовался он, аккуратно опустил поднос на столик и, подтащив третий стул, уселся.
Его появление оживило нашу вялотекущую беседу, и через пару минут мы трое уже весело болтали, обсуждая всё на свете. 

Через три дня
Я шла  домой от метро по скользкому от первого ледка тротуару, поминутно оступаясь и стараясь не упасть. Вдруг мне на глаза попался киоск «Пресса»,  и я вспомнила, что уже который день забываю купить программу на неделю. Подойдя к лотку, я заплатила за журнал и хотела уже идти, как вдруг зацепилась взглядом за яркий заголовок какой-то жёлтой газеты. Присмотревшись, я прочитала: «Новая пассия популярного певца Сергея Лазарева. Кто в очередной раз украл сердце народного любимца?»
У меня внутри что-то оборвалось. У него есть девушка?!

8

- Дайте мне, пожалуйста, вон ту газету, - плохо слушающимися губами попросила я лоточницу.
- Пожалуйста, - она протянула мне периодику.
Отойдя в сторону от бегущей из метро толпы, я открыла первый разворот и прочитала: «Популярный певец Сергей Лазарев не первый год  является предметом воздыханий юных девушек и меняет свои увлечения, как перчатки («Серьёзно?»). Вот и на днях нашему корреспонденту удалось («Вот счастье-то привалило!») увидеть очередную пассию девичьего кумира. Личность девушки установить не удалось («Такое ощущение, что речь идёт о привезённом в морг трупе!» - фыркнула я), однако, по-видимому, она не имеет отношения к шоу-бизнесу».
Рядом с заметкой красовалась фотография, взглянув на которую, я сперва возмутилась (ну почему в профиль? У меня анфас лучше! Ну или вполоборота ещё), а потом, когда до меня дошло, КОГО называют «пассией» Лазарева, расхохоталась. Несмотря на жуткое качество снимка, в запечатленной рядом с Сергеем девушке я с изумлением и облегчением узнала себя. 
Я стояла и смеялась, прохожие подозрительно косились в мою сторону, но мне было всё равно. Интересно, а Серёжа это видел?
Вдруг кто-то дотронулся до моего плеча. Я обернулась и узнала своего одноклассника (того самого, нравившегося мне в выпускном классе). Я видела его впервые после выпускного бала (так уж вышло).
- Привет, Кир, - я улыбнулась ему.
- Привет, Ириш! – он с интересом разглядывал меня, словно видел впервые. – А ты изменилась. Как там, на втором курсе?
 Здесь необходимо сделать небольшое отступление и пояснить, что я в последние два школьных года параллельно училась в колледже при моём университете и после одиннадцатого класса поступила сразу на второй курс.
- Неплохо, - ответила я. – А ты как?
- И я. Между прочим, очень усердно занимаюсь.
Я недоверчиво подняла брови. Насколько мне известно, Кирилл никогда не отличался особым прилежанием.
- А что за статью ты читаешь? – полюбопытствовал он, заглядывая в передовицу. Пробежал заметку, рассмотрел фото, присвистнул. – Вот она, слава! Если я не ошибаюсь, «в очередной раз украла сердце народного любимца » ты?
- Ты ошибаешься, - сухо ответила я, сворачивая газету и бросая её в ближайшую урну.
Кирилл сверлил меня взглядом, который мне очень не понравился.
- Не надо на меня так смотреть, - холодно произнесла я. – Мы с Сергеем общаемся. Это преступление?
- О, нет, конечно! Но я о тебе забочусь, - он придал своему лицу выражение искреннего участия. - Имей в виду, таким парням, как Лазарев, нельзя заводить серьёзные отношения. Ну, знаешь, иногда это даже в контрактах оговаривается: нельзя жениться, заводить детей и так далее. Им нужны девушки на короткий срок, чтобы…
- Ты абсолютно прав, - перебила я. - Главное, проверить, не истёк ли у неё срок годности и сколько надо будет платить за аренду.
 Кирилл уставился на меня, а я отвернулась и, бросив «Пока!», направилась к дому. Мне было противно. На что он тут намекает? Короткий срок, длительный срок… Речь ведь идёт не о вещи!

На следующий день
Я выходила из торгового комплекса в центе города, обвешанная пакетами, как новогодняя ёлка игрушками. Вообще-то, я давно собиралась совершить променад по магазинам, чтобы обновить свой зимний гардероб, но выбралась только во второй половине ноября. Само собой, пополнением одёжного шкафа дело не ограничилось: я вспомнила, что неплохо бы прикупить парочку дисков с фильмами (сколько проторчала в аудио-видео отделе и говорить не буду – стыдно), обнаружила, что у меня на исходе тушь и блеск для губ, а кисточка для пудры вообще в катастрофическом состоянии, пришла в восторг от уютной тёплой пижамы с лопоухими зайцами, а симпатичного керамического львёнка приобрела, руководствуясь наиважнейшей причиной – «хочу». В итоге я еле-еле удерживала объёмистые сумки и с ужасом представляла перспективу добираться домой переполненной подзёмкой.
- Привет! – вдруг произнёс кто-то.

9

Я подняла глаза и увидела улыбающегося Влада.
- Здравствуй, - пропыхтела я, пытаясь удержать в одной руке покупки, а другой достать из заднего кармана джинсов засунутый туда по глупости билет на метро.
Влад наклонился, забирая у меня пакеты, и спросил:
- Ты сейчас куда?
- Домой, - ответила я, растирая занемевшие кисти рук.
- На Волгоградку? – проявил осведомлённость Влад.
- Откуда ты знаешь? – удивилась я.
- Серёжа говорил, что вы недалеко друг от друга живёте. Давай подвезу, - предложил он.
- Если тебе не трудно…
- Нисколько, - он поудобнее перехватил сумки.
- Спасибо! – обрадовалась я. – Ужасно не хочется тащиться в метро со всем этим!
Мы подошли к красивой чёрной «Ауди», Влад забросил мои покупки в багажник, помог мне забраться в салон, уселся за руль, и машина мягко тронулась с места.
Я украдкой рассматривала его спокойный профиль, бесчисленные родинки на щеках, уверенно лежащие на руле руки с очень красивыми запястьями. Красивая форма кисти всегда была для меня в парнях чем-то очень привлекательным.
- Похоже, ты, как и все женщины, подвержена страшной болезни шопомании, - нарушил молчание Влад.
- Похоже, ты, как и все мужчины, не заметил, что всё куплено мной строго по списку и по причине острой необходимости, - парировала я, поймав его выразительный взгляд.
- Особенно львёнок! – улыбнулся Топалов.
«Вот ведь какой глазастый!»
- Именно, - подтвердила я.
- И как ты его  назовешь?
- Чуня, - ухмыльнулась я
- Хорошо, что не Бизя! – засмеялся Влад.
- Я не занимаюсь плагиатом! – с достоинством ответила я.
Как легко с ним общаться!
 - Повезло Серёге с девушкой, - улыбнулся он.
Ну и зачем надо было всё портить?
- Я не его девушка, - уточнила я.
- Серьёзно? – вскинул брови Влад. – Извини за любопытство, - поспешно прибавил он, заметив мой сердитый взгляд. 
- Абсолютно, - заверила я его.
- Ясно, - протянул Топалов, вглядываясь в лобовое стекло, залепленное мокрым снегом. – А давайте втроём в клуб как-нибудь сходим, потанцуем, развлечёмся, как тебе мысль?
- Неплохо, - опыт хождения по клубам у меня небольшой, поэтому я восприняла идею с энтузиазмом.
- Вот и отлично, - улыбнулся Влад.

10

«Клубная» идея пришлась по вкусу не только мне. Влад позвонил Сергею, и тот с воодушевлением согласился: мероприятие обещало быть нескучным. Мы договорились отправиться в клуб в пятницу.
Признаться, я немного нервничала. Последний раз я была в клубе года, этак, два назад (вот такая я домоседка) и теперь совершенно не представляла, что одеть, как себя вести и каким образом  преодолеть в красках расписываемый моими знакомыми ужасный face-контроль. Правда, подумав, я решила, что по поводу последнего переживать не стоит: с моими спутниками никакой face-контроль не страшен. 
Насчёт первого пункта, как выяснилось, я тоже зря волновалась. Во вторник Сергей к моему безграничному удивлению встретил меня возле университета (все находящиеся на тот момент на улице девушки немедленно принялись стрелять в него глазками и хихикать), запихнул в машину и повёз в магазин, где устроил мастер-класс по подбору клубной экипировки, к счастью, с учётом привычного мне спортивного стиля (от мини-юбки я наотрез отказалась, хоть Лазарев и настаивал). Когда мы после трёх часов утомительных примерок, наконец, добрались до кассы, он попытался заплатить за покупки, но я это решительно пресекла – очень не люблю чувствовать себя обязанной. 
Наконец наступила долгожданная пятница. Вечером я беспокойно крутилась перед зеркалом, оглядывая себя со всех сторон. Вроде бы неплохо: яркая майка под лёгкой рубашкой с коротким рукавом, джинсы на бёдрах открывают талию, которой я без ложной скромности могу гордиться, пожарно-красные замшевые кеды… Я себе нравлюсь.
Я гримасничала перед зеркалом, показывала себе язык, строила глазки и кокетливо хлопала ресницами. С небес на землю меня вернул мамин вопрос:
- В котором часу вы вернётесь?
- Ну… - неопределённо протянула я. – Не очень поздно.
- Весьма растяжимо, - хмыкнула мама. – А поточнее?
Звонок в дверь избавил меня от ответа. Хм, у нас, вроде, все дома, и Серёжа обещал на улице ждать…
Мама вышла в коридор, щёлкнул замок, и я услышала:
- Добрый вечер, меня зовут Сергей. А вы, должно быть, старшая сестра Иры? 
Я поперхнулась. Вот чёртов льстец! Мама, конечно же, фишку просекла, но, кажется, ей было приятно.
- Здравствуйте, рада знакомству, - судя по голосу, он её уже очаровал!
Я вышла в прихожую и приветственно помахала Лазареву, который стоял на пороге. Следовало признать, выглядел он… да что там скрывать, сногсшибательно. Я перевела взгляд на маму. В руках у неё был роскошный букет роз. Губы против воли расплылись в улыбке. Ну и хитрюга!
- Здравствуй, Ирочка, ты готова? – осведомился Сергей с самой светской улыбкой.
- Конечно, Серёженька, - ответила я, давясь смехом.
- Вы не волнуйтесь, пожалуйста, я привезу Иру домой, - обратился он к моей маме.
- Конечно, - мама благосклонно улыбнулась. – Я вижу, что с вами она будет под присмотром.
Я попыталась замаскировать неприличное хихиканье интеллигентным кашлем, потому что Серёжа смотрел на меня, укоризненно качая головой, словно удивляясь моей несерьёзности. Всё-таки, он талантливый актёр, хотя такой прохвост!
Когда мы вышли из квартиры, я кинулась к нему за разъяснениями.
- Ты же говорил, что будешь ждать у подъезда! 
 - Ну, я подумал, что у тебя будут проблемы с разрешением на позднее возвращение, и решил взять дело в свои руки, - объяснил Сергей. – Самый верный способ – это…
- Очаровать мою маму? – усмехнулась я.
Он с притворным смущением вздохнул:
- Что тут скажешь? Я неотразим.
 И это было действительно так.
- Поехали скорей, - спохватился он. – Влад будет ждать нас у клуба.

11

К моему восторгу, место, куда привели меня Влад с Сергеем, оказалось не только модным, но и по-настоящему интересным. Здесь играли самую разную музыку: от диско и r`-n-b` до латино, что меня особенно обрадовало.
Ночь обещала стать замечательной. Мы танцевали, веселились, прикалывались друг над другом, а через пару часов, устав, решили отдохнуть и  расположились на двух уютных диванчиках: мы с Серёжей сели друг напротив друга, а Влад устроился рядом со мной.
Мы болтали и смеялись, ребята развлекали меня разными забавными историями из «звёздной» жизни. В какой-то момент разговор плавно перешёл к теме сексуальной привлекательности. Сергей принялся за разглагольствования, общий смысл которых сводился к тому, что этим качеством обладают не все, а лишь имеющие некую «изюминку», вот, например, у него…  Далее следовало перечисление «изюминок» самого Сергея, мы с Владом, улыбаясь, переглядывались, пока, наконец, вдохновлённый вниманием публики оратор не заявил, что, например, у меня и Влада эта «изюминка» не видна и надо её раскрыть.
- Огонька вам не хватает, - заключил свою тираду Лазарев и отхлебнул коктейль.
Влад, слушавший речь Сергея вполуха, продолжал снисходительно улыбаться, а я обиделась. Пока я размышляла, чем бы таким утончённо-ироническим отбить мяч, r`-n-b`-композиция сменилась звуками моей любимой Huracan Наталии Орейро. Внезапно мне в голову пришла идея, и я ухмыльнулась. Огонька вам, значит, товарищ, хочется?
- Владик, пойдём, потанцуем, - проворковала я и, взяв Топалова за руку, потащила на танцпол, не обращая внимания на удивлённый взгляд Сергея.
- Ир, я не умею танцевать латинские танцы, – предупредил Влад, пока мы пробирались сквозь толпу.
- Сейчас научишься, - шепнула я ему в самое ухо. – Я хочу показать этому самовлюблённому нарциссу, что такое настоящий огонь.
В глазах Влада зажглись понимающие искорки, и он притянул меня к себе за талию. 
Это была моя стихия, мой мир, в котором я жила без оглядки на чужое мнение. Латинский танец - отрицание всех запретов, освобождение от всех оков; его неизменный спутник – страсть, необузданная, всепоглощающая. 
Через минуту исчезло всё, кроме стремительного горячего ритма, кроме меня и Влада, который был словно рождён для этого танца. Он угадывал каждое моё движение, откликался на малейший зов тела… Когда моя нога взлетела на его бедро, он скользнул по ней ладонью, обжигая кожу горячим прикосновением даже сквозь плотную ткань джинсов.  В ответ я легко провела губами по его щеке, дразня неуловимым прикосновением. Он попытался поймать мои губы, но я ускользнула, ведь это всего лишь игра… Внезапно в поле моего зрения попало напряженное лицо Сергея, который вцепился в подлокотники дивана так, что побелели пальцы. Что-то было не так…
Песня закончилась, и меня оглушили аплодисменты. Я только сейчас заметила, что вокруг нас с Владом образовался круг: на нас восхищённо смотрели, нам аплодировали, а мы щедро одаривали улыбками окруживших нас людей. Лишь странное ощущение чего-то мрачного в потоке всеобщей эйфории, лишь одно бледное лицо со сжатыми в злую нитку бровями, краем сознания выхваченное из множества других, улыбающихся… что это?
Когда мы с Владом выбрались из людского моря, Сергея не было там, где мы его оставили. Во мне шевельнулось смутное ощущение тревоги, но я загнала его в самый дальний угол сознания.
- Ты ведь говорил, что не умеешь танцевать латинские танцы, - я лукаво взглянула на Влада.   
- Так и есть, - учащенное дыхание, волосы ещё взъерошеннее, чем обычно, взгляд с лёгкой сумасшедшинкой. – Просто ты слишком хорошо ведёшь.
- Ты считаешь? – рассмеялась я. – А, по-моему, ты просто создан для этого танца. Включи латино в свою концертную программу, и аншлаг гарантирован!
- Надо попробовать, - Влад облизал пересохшие губы, странно блестящими глазами глядя на меня. – А где Серёжа? -  запоздало поинтересовался он.
- Не знаю, - беспокойство во мне нарастало.
Что, если он всё не так понял? Вдруг он разозлился? Но ведь так танцуют все настоящие латинские танцы…
- Я сейчас приду, - сказала я Владу. Он кивнул.
Я вышла из зала и отыскала туалет. Там, склонившись над белоснежной раковиной, я остудила холодной водой разгорячённое лицо. Взглянула на себя в зеркало: упавшая на глаза мокрая чёлка, растрёпанные волосы, дрожащие капли воды на ресницах, на щеках – лихорадочный румянец. Хороша, нечего сказать. Так где же всё-таки Лазарев?

12

Я вышла в узкий коридор и в дверном проёме наткнулась на Сергея. Он стоял, прислонившись спиной к косяку со скрещенными на груди руками, и тяжело смотрел на меня. Мне стало не по себе. Как же я сейчас жалела о том, что затеяла это никому не нужное представление! Что я хотела этим доказать? То, что во мне есть «огонёк»? Доказала. Что дальше?
- И что это было? – нарочито спокойным голосом спросил он.
- Танец, что же ещё? – пожала я плечами, про себя молясь, чтобы он воспринял это правильно. Как выяснилось, напрасно.
- Та-анец? – вкрадчиво протянул Сергей. – Знаешь, то, что вы делали, меньше всего походило на танец.
- А на что же? – спокойно, не заводись, нужно просто ему объяснить...
- Жаль, что там было столько народу, да? – прошептал он, наклонившись ко мне. – А то бы вы наверняка довели дело до конца…
Он снова опёрся о дверной косяк с выражением глубочайшего отвращения на лице.
«Ах ты сволочь! Что ты тут из себя изображаешь?!»
- Послушай, - с холодной яростью процедила я. – С какой стати ты разговариваешь со мной в таком тоне?
- А разве ты заслуживаешь другого? – он презрительно вздёрнул брови. – Строила из себя невесть что, девочку-цветочек, а сама ведёшь себя, как…
- Как кто? – я уже едва сдерживалась. – И вообще, какого чёрта ты ведёшь себя, как ревнивый супруг?
Я не успела ничего понять, как оказалась прижата к стене. Лазарев больно сжимал мои плечи.
- Потому что я ревную! Не поняла ещё? – на его лице было написано такое бешенство, что мне стало по-настоящему страшно. – Поиграть захотелось? – он уже кричал. - Ведёшь себя, словно я мебель, а не живой человек! Думаешь, терпеть буду? Ошибаешься!
Он отшвырнул меня, как куклу и, ударившись об угол, вылетел на улицу. Я сползла вниз по стене и, болезненно поморщившись, приподняла рукав рубашки: на предплечье наливались синим отметины от его пальцев.
Просто какая-то низкопробная мыльная опера… Господи, зачем он ляпнул про этот чёртов «огонёк», зачем я прицепилась к его словам и устроила это шоу, зачем я не сдержалась сейчас, а кинулась в атаку, ведь если бы я просто объяснила ему, он бы обязательно понял, зачем, зачем… Неужели он действительно ревнует? Значит, он… влюблён в меня? Боже мой, почему всё так ужасно…
Я сидела на полу, уткнув лицо в колени. Кто-то коснулся моих волос, и я подняла глаза. Передо мной на коленях стоял Влад. 
- Что с тобой? – тихо спросил он, приподняв моё лицо за подбородок.
Я прижалась щекой к его руке.
- Отвези меня домой, пожалуйста.
13

Проснувшись на следующее утро, я по привычке ждала звонка от Сергея, но потом вспомнила, что произошло вчера. Я хотела позвонить ему сама, но, охваченная внезапным страхом, отказалась от этой мысли. Я не представляла, как буду с ним разговаривать после того, что он мне вчера высказал, вернее, выкрикнул. Наверное, нужно принять его слова, как признание в любви, но не получалось. Настал один из тех немногих моментов, когда я не знала, что делать. 
Прошла неделя. Я каждый день по дороге домой шла к метро через ставший уже почти родным парк в надежде увидеть Лазарева и поговорить с ним, но не встретила его ни разу. Позвонить ему я просто физически не могла себя заставить, а на героически отправленное мной сообщение он не ответил. Я поняла, что всё-таки была не права, считая себя абсолютно самодостаточной личностью. Мне не хватало Сергея. Очень.
Влад звонил мне каждый день, интересуясь, как дела, в ответ получая неизменное «нормально». Как-то он сказал мне, что звонил Сергею. Тот разговаривал холодно, но о происшествии в клубе ни словом не упомянул. А мне вот всё высказал. Было очень обидно.
В четверг вечером Топалов предложил встретиться, жутко таинственным голосом сообщив мне об «очень важном нетелефонном разговоре», и в назначенное время я была в продуваемом всеми ветрами небольшом скверике. Уже темнело, на серо-синем небе одна за другой появлялись бледные звёзды. Я брела по аллее, считая покосившиеся облупленные скамейки. Влад сказал, что будет ждать у восьмой… Перед седьмой лавочкой я резко остановилась, скрытая в тени чахлого дерева. Возле восьмой скамьи стояли друг напротив друга Влад и Сергей. Как он здесь оказался?! Ну, Топалов…
Решив, что с убийством Влада можно погодить, я пересилила себя и, навесив на лицо спокойную улыбку, приблизилась к ним. Увидев меня, Сергей на секунду замер, а потом отрывисто поинтересовался:
- Что она здесь делает?
- Тебе тоже добрый вечер, - сдержанно поздоровалась я. – Привет, Влад, - если бы значение взгляда можно было материализовать, Топалов бы давно корчился на земле в судорогах.
- Привет, - Влад откашлялся. – Я позвал вас, чтобы…
- Помирить? – перебил Лазарев, усмехаясь. Его ледяному тону позавидовала бы сама Снежная Королева. – Не стоило беспокоиться. Если бы она, - он упорно игнорировал моё имя, - хотела со мной помириться, то сделала бы это сама. Но ей, видимо, и без меня прекрасно. Ну а мне без неё тем более.
«Я уравновешенный человек со стальной нервной системой… Влад, ты тоже». 
Наученная неприятным опытом, я удержала готовые сорваться с языка слова и продолжала смотреть куда-то между Владом и Сергеем. 
- Серёж, - Влад занервничал, - Ира хотела с тобой поговорить, но ты…
- Кстати, я с тобой ещё не поговорил, - снова нагло перебил его Лазарев. – Я, конечно, понимаю, что разные банальности вроде понятий порядочности и благородства тебе ни о чём не говорят…
Я заметила, что щёки у Влада вспыхнули, а правая рука сжалась в кулак, и на всякий случай встала между ними. Только смертоубийства мне тут не хватало!
А Лазарев уже откровенно издевался. Неужели можно быть до такой степени мстительным?
- Если, конечно, ты предпочитаешь второй сорт, от чего другие отказа…
Он не договорил – кулак Топалова врезался в его скулу. Я зажмурилась. Ой, мама! Вот кошмар! 
Сергей покачнулся, но, мгновенно выровнявшись, ударил Влада по лицу. Брызнула кровь. 
- Перестаньте немедленно! – завопила я. – Вы же… Владик, не надо! – я попыталась вклиниться между ними, но была легко отброшена в сторону.
- Ах, он уже Владик! – взревел Лазарев и, изловчившись, оглушил Влада ударом в ухо.
- Прекратите! – я была в отчаянии.
Но они меня не слышали. Единственным звуком для них было сейчас собственное прерывистое дыхание, единственным чувством - ярость, единственно важным  желанием – сделать другому как можно больнее, вложить в удар всю свою злобу… Это было похоже на дурной сон – невозможно проснуться, невозможно спастись от него, остаётся только, замерев от ужаса, беспомощно наблюдать. И я не выдержала. 
- Хватит! – в моём голосе уже явственно звучали слёзы.
Сергей и Влад с поразительной синхронностью опустили руки и, тяжело дыша, повернулись ко мне.
- Как… как вы можете? Вам ведь на меня плевать, - я уже задыхалась, пытаясь сдержать рыдания («Только не заплакать… Только не сейчас… не у них на глазах…»). – Вы способны думать только о своём задетом самолюбии! Только бы отыграться, не важно, кому это причинит боль! – кажется, это называется «истерика». - Ни одному из вас и дела до меня нет! Ненавижу! Ненавижу вас обоих! 
Прочь, прочь оттуда… Я уже бежала, натыкаясь на сухие ветки деревьев и поскальзываясь на обледенелой дорожке. Из горла рвались рыдания, в висках стучало: «Второй сорт… Другие отказались…» Это про меня? Никто, никогда, ни разу в жизни меня так не оскорблял… Как же я его ненавижу…

15

- Блин, Лазарев, ты совсем озверел! – Влад поморщился, слизывая кровь с разбитой губы. – Мне даже говорить теперь больно! И в ухе до сих пор звенит!
- Ничего, не сахарный! А мне завтра по сцене скакать с синюшной мордой прикажешь? Смотри! – Сергей гневно ткнул пальцем в быстро темнеющий синяк на скуле. – Нефиг было к моей девушке прижиматься!
- Во-первых, я не прижимался, а танцевал. А во-вторых, Ира не твоя девушка. Ты сам мне говорил, что вы дружите. 
- Мало ли, что я говорил, - проворчал Лазарев. – Я и сейчас, кажется, что-то ляпнул…
- Ты сказал что-то про второй сорт, - подсказал Топалов. – Знаешь, тебе повезло, что она только высказалась словами… А ведь могла и по роже дать. Ходил бы сейчас весь опухший.
Сергей сморщился, как будто откусил от лимона.
- Так у вас правда ничего…
- Да правда, правда! Сколько можно, в конце-то концов? – Влад устало прикрыл глаза.
Сергей застонал.
- Я идиот!
- Не поспоришь, - пробормотал Топалов.
- Что делать? А? – Лазарев как заведённый мерил шагами парковую дорожку.
- Ты бы ещё спросил, кто виноват. Хотя, - Влад прищурился, - в этом нет необходимости… - он опустился на скамейку и тут же подскочил, как ужаленный. – А-а! Тут мокро!
- Конечно, снег ведь шёл с дождём. Влад, – Сергей ухватил Топалова за рукав куртки, – устрой нам встречу, а?
- Ну нет! – Топалов в ужасе высвободился. – Слава богу, имеется опыт. Себе дороже.
Лазарев опустил голову, прикусив губу. Влад ободряюще похлопал его по плечу.
- Да ладно тебе! Исстрадался весь прямо! Не так уж всё и безнадёжно, – он подмигнул Сергею. – Ты ей, всё-таки, нравишься!
Сергей взглянул на друга и впервые за много дней искренне улыбнулся.

16

Я строго-настрого запретила себе думать о Лазареве и его словах, потому что воспоминание о нашей последней встрече жгло как огнём, и хотелось плакать. А плаксой я никогда не была.
Я намеренно перестала ходить через парк и тратила на дорогу минут на двадцать больше, чем обычно. Мысль о том, что я могу встретить Сергея, была просто невыносимой. Но однажды…

- Ай!
Я поскользнулась на покрытом тонкой коркой льда тротуаре и шлёпнулась на землю, неловко подвернув ногу и ударившись коленом о камень. От острой боли на глазах выступили слёзы. Сквозь появившуюся на колене прореху в джинсах была видна засочившаяся из ранки кровь и приобретающая оттенок синевы кожа.
Я, закусив губу, поднялась, опираясь на здоровую ногу. Каждый шаг отдавался резкой болью. Ну и угораздило же меня! Если я в таком состоянии пойду в обход, то домой доберусь часа через полтора, никак не раньше. А уже поздно, всё-таки. В конце концов, этот парк ведь не лазаревская вотчина! Вероятность, что я его там встречу, почти нулевая. Ходила я там раньше и теперь буду! Я решительно вздёрнула подбородок и, прихрамывая, направилась в сторону сквера. 
В тёмном парке не было ни души, лишь в бледно-жёлтом круге света, отбрасываемом на асфальт покривившимся фонарём, прыгала ворона и клевала кем-то брошенную булочку. Я шла очень медленно, стараясь поменьше ступать на пораненную ногу, и, забывшись, думала о том, что произошло со мной за последние полтора месяца. Встреча с Сергеем и Владом, бегство от «маньяка», забавное знакомство с Бизей… С Бизей?!
Вокруг меня, радостно гавкая, носился маленький пёс.
- Бизя! – я обрадовалась ему как родному и, поморщившись от боли в колене, присела на корточки и погладила своего старого знакомого.
- Бизя, эй! Ты куда делся? Ко мне! – встревоженный голос заставил меня вздрогнуть и оглянуться через плечо. Совсем не подумала о том, что в комплекте с Бизей прилагается его хозяин!
Моя трусливая попытка скрыться не увенчалась успехом. Я просто не успела этого сделать.
- Вот ты где! – Сергей выпрыгнул из темноты и, замерев, уставился на меня. 
Никогда ещё мне так сильно не хотелось уехать за границу, сменив явки, пароли, имена, паспорта и внешность. Ощущение было такое, что меня застигли на месте преступления. Обида на Лазарева вспыхнула в душе с новой силой, и я хотела уйти, но он перехватил мою руку и удержал. 
- Мне нужно с тобой поговорить.
Я смерила его ненавидящим взглядом.
- В прошлый раз ты к этому явно не стремился.
- В прошлый раз я вёл себя, как полный идиот. Я должен был выслушать тебя, но… я просто не знаю, что на меня нашло, - взволнованно заговорил он. – Я… то, что я наговорил тогда, это… это всё неправда. Я знаю, что обидел тебя, прости… я только… - он говорил сбивчиво, путаясь в словах. – Понимаешь, я действительно ревновал тебя к Владу, я думал… Но он всё объяснил и… Я тебе столько раз пытался позвонить, встретиться, но не везло, а сейчас… Я ведь тебя…
Я смотрела на него во все глаза, даже боясь дышать, а он вдруг оборвал себя на полуслове и, притянув меня к себе, поцеловал.
Я пыталась сопротивляться. Честно пыталась. Но… слишком мягкими были его губы на моих губах, слишком горячей кожа шеи в распахнутом вороте куртки под моими пальцами, слишком нежными прикосновения…
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он оторвался от меня и хриплым шёпотом закончил фразу:
-…люблю.

17

- …ну и он попросил мой телефон!
- Что? – я очнулась. – Кто попросил?
Вера укоризненно взглянула на меня.
- Ты меня не слушала!
- Ну что ты! – я попыталась оправдаться. – Конечно, слушала! Ты говорила про… Ну ладно, - сдалась я под взглядом её красивых удлинённых глаз. – Я действительно отвлеклась. Задумалась.
- О чём? – Вера положила локти на стол, приготовившись слушать.
Был перерыв между двумя парами бухгалтерского учёта, мы сидели в просторной аудитории и разговаривали, краем глаза наблюдая, как «Казанова» местного разлива Валера Кольский выясняет отношения с очередной пассией.
- Ну… - протянула я.
- Начало многообещающее, но можешь не продолжать, – прервала подруга. – Ты влюбилась.
- Да ты просто мисс Марпл! – воскликнула я.
- Кто? Я, между прочим, старше тебя всего на два месяца! – возмутилась Вера. – Мисс Марпл была очень пожилой!
- Я имела в виду, что ты очень здорово разгадала причину моей задумчивости, - фыркнула я.
- Что тут гадать? Это очень заметно. – Вера понизила голос. – А он?
- И он, - улыбнулась я. – Мы даже целовались.
- Свершилось! – подруга возвела глаза к потолку. – Наконец-то! 
- Хорош издеваться! – обиделась я.
- Я не издеваюсь, - Вера расплылась в улыбке. – Просто я уже отчаялась этого дождаться. Ты уже три месяца как студентка, причём второго курса, и до сих пор ни в кого не влюблялась!
- Значит, это дело надо отметить! – подмигнула я. – Предлагаю после занятий заглянуть в нашу любимую кафешку!
- Поддерживаю!
Мы засмеялись.

Я снова и снова возвращалась в мыслях к тому вечеру. Когда к нам с Сергеем вернулась способность воспринимать окружающий мир, мы обнаружили, что несчастный Бизя уже отморозил себе всё, что можно, ожидая, пока мы закончим выяснять отношения. Заохав, Лазарев подхватил малыша с земли и принялся бурно перед ним извиняться, доведя меня до приступа истерического хохота. Потом Серёжа заметил кровь на моём колене и мужественно предложил отнести меня домой на руках. Я нашла в себе силы отказаться от столь соблазнительного предложения и попросила просто составить мне компанию. Оказывается, выражение «любить весь мир» не такое уж метафорическое - свое состояние я бы охарактеризовала именно так. Забрав у Сергея из рук Бизю, я чмокнула пёсика в шелковистый нос, на что владелец  русского гладкошерстного тойтерьера обиженно заметил, что целуется он точно не хуже Бизи, и тут же продемонстрировал это на практике. Вновь забытый на неопределённое время друг человека с возмущённым фырканьем спрыгнул с моих рук и накинулся на ни в чём не повинную ворону, отогнав её от останков булочки. В итоге, путь до моего дома занял гораздо больше времени, чем я рассчитывала.
Распрощались мы возле лифта. Прощались минут десять, а могли бы, наверное, и дольше, если бы из единственной на первом этаже квартиры не вышла «совесть нашего дома» и главная сплетница Нина Васильевна и не устроила нам шумный разнос за «безобразное поведение».  
Дома, вытряхивая из сумки вещи, я обнаружила в своём мобильном три пропущенных звонка от Влада. Не заставил себя ждать и четвёртый.
- Ну?! – вместо приветствия закричал в трубку Топалов.
-Э то твоя новая манера здороваться? – засмеялась я.
- Привет. Ну?!
- Да что «ну»?
- Ты прекрасно знаешь, что! – нетерпеливо воскликнул он. - Помирились?
- Телепат… - пробормотала я.
- Что?
- Помирились, говорю, - громче ответила я, прикрывая дверь своей комнаты.
- Супер! – в голосе Влада звучало торжество. – А… Ну вы просто помирились?
- В смысле? – не поняла я. – А что, можно помириться сложно?
- Я имел в виду… - Топалов замялся, подбирая слова. – Ну… было что-то?
Точно телепат.
- Мы… ну, в общем, мы поцеловались, - призналась я шёпотом, оглядываясь на дверь.
- Два раза супер! Молодцы!
- Спасибо маме, папе, спасибо продюсеру и Академии! – я шутливо сделала реверанс, забыв, что Влад меня не видит.
Однако мой собеседник был на редкость серьёзен.
- Я, действительно, очень рад за вас обоих, - тепло сказал он. 
- Спасибо, - тихо произнесла я. – Спасибо тебе, Влад.

18

Две недели пролетели как в счастливом сне – романтично, совсем просто, даже банально, но потрясающе. Мы каждый день встречались с Сергеем. Даже если он был очень занят, всё равно находил минутку, чтобы пересечься со мной в нашем самом любимом месте на свете – в парке, с которого всё началось. Часто звонил Влад, мы с ним подолгу болтали о самых глупых вещах – и это было совсем не скучно. В моей жизни появились два человека, которых я полюбила – одного, как возлюбленного, другого – как друга, почти брата. Всё произошло так недавно, так быстро – но узы, связавшие нас троих, стали крепче родственных.
В один из этих дней Сергей предложил мне сходить в суши-ресторан. На моё честное предупреждение о том, что я такой экзотической еды ни разу не пробовала и не знаю, какой будет реакция, он беспечно махнул рукой и сказал, что от голода я всё равно не умру, а в самом крайнем случае он накормит меня кукурузными палочками.
Прочитав пару названий в меню, я без колебаний отдала виньетку Сергею, который со знанием дела заказал что-то малопонятное и вдруг удивлённо присвистнул.
- О, надо же! Вот того мужчину в сером костюме видишь? Это мой преподаватель сценической речи в Школе-студии – Михаил Львович Аверский.
Я оглянулась и увидела полного пожилого мужчину чрезвычайно профессорского вида. Он заметил нас и улыбнулся.
- Здравствуйте, Михаил Львович, - Сергей отодвинул стул. – Не хотите присесть?
- С удовольствием, юноша. Как быстро идёт время! – произнёс тот, усевшись и добродушно глядя на нас поверх поблескивающих стёкол очков. – Я помню вас худым мальчиком, постоянно спотыкающимся на одном и том же месте монолога Алеко.
Сергей слегка покраснел и пробормотал что-то неразборчивое.
- А что за очаровательная барышня с вами? – Михаил Львович обратил взор на меня.
- Ирина, - улыбаясь, представилась я.
- Очень, очень рад знакомству! – он галантно поцеловал мне руку. 
За непринуждённым разговором мы дождались принесения заказа. Загадочные суши мне, скорее, понравились, хотя особого восторга я не испытала, зато Лазарев с аппетитом уплетал свою порцию. Михаил Львович рассказывал множество забавных историй из жизни студентов МХАТовской школы, сопровождая их уморительными комментариями, да и вообще был ужасно мил со своей старомодной галантностью, называя Сергея «молодым человеком», а меня – «голубушкой».
Я рассматривала сидевшего рядом Сергея. В мягком полумраке ресторанного зала он был очень красив: чёрные мягкие волосы, оттеняющие золотистую кожу лица, тёплый завораживающий взгляд коньячно-карих глаз под длинными ресницами… Очень хотелось дотронуться до него, но в людном месте, да ещё в присутствии прежнего учителя… Внезапно мне пришла в голову идея, и я коварно прищурилась. Проверим-ка мы вашу выдержку, господин Совершенство.
Я незаметно опустила руку под стол и скользнула ладонью по животу Сергея, улыбнувшись вырвавшемуся из его груди вздоху изумления. Он недоумённо взглянул на меня, а я, слегка усмехнувшись, пробежалась пальцами по кубикам пресса, ощущая, как напряглись мышцы под моими прикосновениями. 
Сергей поспешно отвернулся и с преувеличенным интересом стал внимать речи бывшего наставника, время от времени кивая и вставляя что-нибудь вроде «Надо же!», «Как интересно!»  и «Ммм» в нужных местах. Я,  внимательно слушая собеседника, слегка потянула пряжку широкого ремня на низких лазаревских джинсах, и Сергей промычал своё «Ммм» чуть громче, чем требовалось. 
- С вами всё в порядке, молодой человек? – участливо осведомился Михаил Львович, глядя на Серёжу сквозь очки. – Вы что-то весь покраснели.
- Здесь… душно что-то, - сдавленным голосом ответил Лазарев, могущий поспорить румянцем со спелым томатом.
Я хихикнула, а Аверский, добродушно улыбнувшись, произнёс:
- Да, жарковато… Может быть, вам проветриться немного? Погода сегодня чудная!
- Да, я так и сделаю! – Сергей пулей выскочил из-за стола. – До свидания, Михаил Львович! Был очень рад встретиться! – он ухватил меня за руку и почти побежал к выходу. 
- Взаимно, взаимно, - услышала я за спиной смеющийся голос Аверского.
Мы вылетели из зала, и Сергей так сильно прижал меня к себе, что я чуть не упала.
- Что ж ты делаешь… - невнятно пробормотал он, уткнувшись носом мне в шею. Это было щекотно, и я засмеялась.
- Ей ещё и смешно! – возмутился Лазарев. – Я сидел, как на иголках!
- Ты смахивал на новенький огнетушитель, - поддразнила его я.
- Неудивительно, - проворчал он.
- Извини, - я виновато потупилась. – Мне не следовало этого делать. Просто ты такой… очаровательный…
Он выглядел довольным.
- Ладно уж… Это я готов простить!
- Очень мило с твоей стороны, - покраснела я.
- Да я вообще милый, - промурлыкал Сергей и поцеловал меня в шею.
- Серёж… - я зажмурилась от удовольствия. – Тут люди, вообще-то.
- А я и не заметил, - он, улыбаясь, смотрел на меня. – А у меня в машине никого…
- Ты на что намекаешь?! – «возмутилась» я.
- Я? Намекаю? – Лазарев выглядел смертельно обиженным. – Как ты можешь так обо мне думать?! Я всего лишь предлагаю отвезти тебя домой.
- Тогда спасибо, - улыбнулась я.

Ночью, лёжа в кровати без сна, я пыталась понять, почему меня так напугали (хотя я и успешно это скрыла) слова Сергея. Ну, он, правда, сказал, что имел в виду совсем другое, но… Я ведь его люблю, значит, должна хотеть близких отношений. А я боюсь. Что со мной не так?
«Я просто ещё не готова», - твёрдо сказала я себе. – «И ничего страшного».

19

Незаметно пролетела большая часть декабря, закончился семестр в институте, я взялась за подготовку к сессии, не забывая, однако, и о приближающихся праздниках – часто бродила по магазинам в поисках оригинальных подарков, прикольных открыток, забавных свечек и ёлочных игрушек. Город нарядился к Новому Году: всюду, соревнуясь в красоте и разнообразии украшений, стояли ёлки, сияли звёзды из блестящей бумаги, искрились огоньки, и переливалась праздничная мишура. Грустить на улицах Москвы стало невозможно – ведь вокруг такое великолепие!
Однажды утром я проснулась очень рано и, к своему удивлению, не смогла снова заснуть, хотя жаворонком меня назвать нельзя. Немного покрутившись в кровати, я со вздохом встала и вышла в коридор. Все ещё спали. Я прошлёпала на кухню и сунула в рот шоколадную конфету – есть у меня такая вредная привычка, могу, например, проснувшись ночью, перекусить парочкой трюфелей.
Внезапно раздался телефонный звонок. Я быстро схватила трубку.
- Да, - вполголоса сказала я.
- С добрым утром! – произнёс веселый голос Сергея.
- Привет, - улыбнулась я и вошла в свою комнату, плотно закрыв дверь и  устроившись на кровати по-турецки. – Как ты узнал, что я уже проснулась?
- Почувствовал, - на полном серьёзе ответил он. – Какие у тебя планы на сегодня?
- А у тебя? – задала я встречный вопрос.
- Я хотел предложить тебе прогулку. У меня, представь себе, целый день свободен!
- Здорово. А что за прогулка?
- Как хочешь! Можно в лесопарк пойти, я, кстати, давно хотел с тобой в снежки поиграть, в кофейню заглянуть, по городу поездить, на ёлки посмотреть.
- Насыщенная программа, - я улыбнулась. – А если ты меня снежками забьешь?
- Я лучше тебя в снег закопаю, - кровожадно пообещал Лазарев. – Ириш, ну соглашайся! Мы так давно не виделись!
- Два дня всего.
- Два невыносимо скучных дня. 
- Ну ладно, - засмеялась я. – Во сколько?
- Если я за тобой заеду в… ну в десять, нормально?
- Идёт. До встречи, Серёж.

В десять часов я выбежала из подъезда на колючий декабрьский мороз. Сергей, одетый в джинсы, ослепительно белый свитер и куртку, стоял, облокотившись на дверцу джипа. Завидев меня, он улыбнулся и, приблизившись, обнял.
-Я так соскучился, - обольстительно промурлыкал он.
-И я, - я взъерошила его волосы. – О! Ты не уложил волосы?
-Плохо? – расстроился Сергей.
-Чудесно, - улыбнулась я. – Они такие мягкие…

В лесопарке мы закидывали друг друга снежками, обсыпали снегом, дёргая за ветви деревьев, закапывали в сугробы, играли в догонялки, целовались, лёжа в сугробах… Прогуливающиеся по расчищенным дорожкам люди наблюдали за нами с понимающими улыбками. Через пару часов, насквозь промокшие, мы забрались в машину и Сергей, размотав шарф и сняв куртку, включил печку. 
- Ой, подожди! – спохватилась я. – Ужасно пить хочется.
Я выскочила из салона, поёживаясь от холода, добежала до ближайшего киоска, купила бутылку ледяной «Колы» и залпом осушила половину. Когда я вернулась обратно, Сергей неодобрительно на меня посмотрел.
- Пить холодное на улице в мороз… Так и простудиться недолго.
- А, ладно, - отмахнулась я, стаскивая куртку и бросая её на заднее сиденье. – Я часто так делаю.
- Кошмар какой, - укоризненно произнёс он. – Я вот никогда…
- Ну я же не певица, - перебила я. – И поверь, именно в этом заключается мой ценнейший вклад в отечественный шоу-бизнес.
- Безголовая ты, - проворчал Лазарев.
- Зато ты чрезвычайно заботлив, - улыбнулась я.
- Разве можно о тебе не заботиться? – он потянулся ко мне и поцеловал как-то особенно нежно.
Внезапно словно что-то вспыхнуло, и в следующую секунду он перетащил меня на своё сиденье так, что я оказалась у него на коленях. Он жадно целовал мои щёки, губы, шею, скользя горячими ладонями под ставшим лишним свитером, а я, забыв о своём страхе, отвечала на его поцелуи, лаская гладкую кожу под вязаной преградой, мои пальцы запутались в его волосах…

20

 Сергей выгнулся на сиденье, помогая мне снять с него свитер. Добравшись губами до его шеи, я слегка прикусила нежную кожу горла над бешено бьющейся жилкой. Он судорожно выдохнул и, крепче прижав меня к себе,  нажал на что-то, и спинка кресла резко откинулась назад. Сергей перевернул меня так, что я оказалась на спине, и склонился надо мной, опираясь на руки и мягко лаская губами. Боже, как это…
- Извините…
Сергей подскочил, ударившись головой о потолок машины. В окне маячило бородатое лицо дворника.
Лазарев медленно протянул руку и, нажав на кнопку, опустил стекло, мгновенно покрывшись мурашками.
- Д-да? – тяжело  дыша, произнёс он. Вид у него был, прямо скажем, ошалелый.
- У вас тут ключи возле дверцы валяются. Обронили, наверное, - дворник просунул в окно связку ключей на  брелоке. Я пыталась сдержать смех, уткнувшись в обнажённое лазаревское плечо.
- Спасибо, - дрожащим голосом проговорил несостоявшийся любовник и практически выхватил из облачённой в заиндевелую рукавицу руки связку.
- Да не за что, - смеющимся голосом ответил дворник и отошёл.
- Чёрт, почему у меня стёкла не тонированные? - выдохнул Сергей, снова наклоняясь ко мне. – И что смешного? – сурово поинтересовался он.
Я расхохоталась в голос.
- Просто у тебя было такое лицо! – я спихнула его с себя и поправила свитер.
- Я могу себе представить, - с иронией произнёс Лазарев. – Когда меня так обламывают…
Я посерьезнела.
- На самом деле, хорошо, что так получилось.
- Что ж хорошего-то? – он недоумённо воззрился на меня.
- Мы вовремя остановились. Так что я этому человеку благодарна.
- А я нет, - проворчал Сергей, натягивая свитер через голову.
Я лукаво взглянула на него, но ничего не сказала.
- Ириш, - он взял мои руки в свои. – Почему ты боишься? 
- Я не… - начала было я.
- Я же вижу, - перебил он. – И я никогда не сделаю того, что тебе неприятно, обещаю.
Я по привычке хотела обратить всё в шутку, но, встретив его необычайно серьёзный взгляд, запнулась.
- Я… я не знаю, - опустив глаза, ответила я. – Я… не готова. Прости, ты наверное…
- Не думай об этом, - он ласково обнял меня. – Всё нормально.

Через час мы пили обжигающий кофе с воздушными круассанами во французской кофейне, потом бродили по «Детскому миру», выбирая прикольные игрушки на Серёжину ёлку. Заметив на полке здоровенную плюшевую сову, Лазарев с возгласом команчей, вышедших на тропу войны, кинулся к ней, заявив, что она похожа на меня. Я долго смеялась, глядя, как он пытается втиснуть её на заднее сиденье машины, а когда он сказал, что это подарок для меня и обнял, подумала, что мама вряд ли обрадуется появлению в доме нового, по её выражению, «пылесборника», но потом улыбнулась – сова, действительно, была классная. Я попросила Сергея украсить игрушку автографом, заявив, что мне все обзавидуются, и он с детским удовольствием размашисто расписался на совином животе: «Самому лучшему в мире совёнку. Люблю. Серёжа». Затем мы долго катались по вечерней Москве, освещённой неоновыми огнями, и разглядывали заполонившие проспекты ёлки. Обняв мягкую сову, я подумала, что приближается мой самый счастливый Новый Год.
- Знаешь, - вдруг произнёс Сергей, - я хочу встретить Новый Год с тобой.
- Но Серёжа, мы всегда встречаем Новый Год вместе с родителями и братом и они, может быть, обидятся, если…
- Да, да, я понимаю, - он помолчал. – Я тоже обычно отмечаю праздник с семьёй. Мама так радуется…
Я погладила его по щеке.
- Не грусти. Мы ведь всё равно увидимся в какой-то из праздничных дней.
- Конечно, - он улыбнулся, - если ты согласишься встретить со мной наш персональный Новый Год на нашей подмосковной даче.
- Персональный Новый Год? – заинтересовалась я.
- Ну да. Устроим собственный маленький праздник, скажем, за пару дней до официального. А в новогоднюю ночь я обязательно найду способ с тобой встретиться, обещаю.
- А Бизя?
- Я попрошу маму взять его на пару дней.
- А твои дела?
- Я всё улажу.
- А…
- Отказ не принимается.
- Ну, если так…

21

- Совсем большая… - вздохнула мама, глядя, как я лихорадочно ношусь по квартире в поисках завалявшихся в самых невероятных местах вещей, пытаясь впихнуть их все в чёрную с жёлтыми полосками спортивную сумку и периодически сшибая стоящий на полу огромный пластмассовый пиратский корабль моего брата. 
- Что-что? – я распихивала по карманам сумки необходимые мелочи, отбрасывая лезшую в глаза чёлку.
- Выросла ты, говорю, - улыбнулась мама. – Недавно взахлёб читала «Гарри Поттера», а теперь  уже парень есть…
- Так я и сейчас обожаю Гарри, - хмыкнула я. – Одно другому не мешает.
- Вы надолго?
- На два дня.
- Надеюсь, без глупостей?
- Э-э-э…
- Хорошее начало.
- Ох… Мы же просто хотим вместе встретить праздник и всё!
- Ну да, ну да… - фыркнула мама. - Кстати, я папе сказала, что ты едешь на двухдневную экскурсию с группой, так ты уж не проболтайся.
- Спасибо! А то когда я ему в прошлом году сказала, что встречаюсь с мальчиком из параллельного класса, он сделал прямо-таки квадратные глаза. Кажется, он всё ещё считает меня ребёнком. 
Я натянула куртку и обмотала шею шарфом.
- Ириша, серьёзно, будь осторожна, - мама поцеловала меня.
- Мам, не волнуйся! Помнится, ты сама говорила, что «с ним я буду под присмотром»!
Мама усмехнулась.

Через полтора часа 
- Приехали. 
Я выбралась из машины и увидела небольшой двухэтажный дом с покрытой толстым слоем снега крышей в окружении разлапистых елей. Метрах в сорока позади здания начинался густой лес.
- Это старый дачный дом моих родителей, точнее, мамин, а ей от бабушки достался, - пояснил Сергей, извлекая из багажника две сумки: мою и свою с серебристыми полосками.
- Здесь здорово, - я вдохнула обжигающе холодный чистый воздух. – Такая тишина…
- Вокруг вообще никто не живёт в радиусе… точно не знаю, скольких километров, но много, - он порылся в многочисленных карманах и, вытащив ключи, отпер калитку и входную дверь. 
- Прошу.
Я вошла внутрь и огляделась: небольшой, но очень уютный дом, обшитый изнутри деревянными панелями, изящная витая лесенка на второй этаж, сквозь высокие окна проникает бледный свет зимнего дня.
- Надо же, здесь так тепло, - удивилась я, снимая куртку и пристраивая её на деревянную вешалку.
- Я здесь был вчера, включил отопление, порядок навёл, - Сергей взял с полки толстые вязаные варежки. 
- Ты куда-то идёшь? – спросила я, глядя, как он заматывается шарфом и натягивает рукавицы.
- Я скоро, - пообещал он и, чмокнув меня в нос, умчался.
Я поднялась на второй этаж и обнаружила, что на стенах развешано множество фотографий: изображения маленького Лазарева, снимки его же – подростка, затем – юноши, фотографии его с милой темноволосой женщиной и, насколько я поняла, с братом. А вот и фото с Владом…
Хлопнула дверь, и я выглянула на первый этаж, свесившись через перила. На пороге стоял весь обсыпанный снегом Лазарев, а рядом, прислонённая к стене…
Я сбежала по лестнице вниз.
- Серёжа! Это…
- Ёлка, - довольно улыбнулся раскрасневшийся от мороза Сергей и бросил куртку на полку. – Сам из леса принёс!
- Серёж… - у меня вдруг сел голос.
Он обнял меня, прижавшись холодным носом к моей щеке.
- Это для тебя, - тихо сказал он. – Помнишь, я говорил, что у нас будет свой собственный Новый Год?
Я отстранилась от него и заглянула в тёплые карие глаза.
- Я люблю тебя, Серёжа.
- Ну наконец-то я дождался этих слов! – он рассмеялся, но взгляд оставался серьёзным. – Сейчас будем наряжать.
- Есть чем? – поинтересовалась я.
- Обижаешь! – Сергей надулся. – Неужели ты думаешь, что я об этом не позаботился?
Он распахнул незамеченную мной ранее дверь кладовой, вытащил оттуда три здоровенных картонных коробки и, опустившись на колени, открыл. Чего там только не было! Яркие ёлочные шары всех цветов и размеров, фигурки Щелкунчиков, снеговиков и Дедов Морозов, золотистые свечи и крошечные звёздочки… Одна коробка была полностью заполнена ало-золотой сияющей мишурой и, как апофеоз всего этого, на коробке с фонариками возлежала сверкающая верхушка.
- Вау! -  я уселась рядом с Сергеем и азартно принялась рыться в игрушках.
- Ты совсем ребёнок, - засмеялся он.
- А кто-то, значит, слишком взрослый! Мне уже восемнадцать лет и почти два месяца!
- А мне двадцать три года и девять месяцев! Я чувствую себя умудрённым годами старцем, - глубокомысленно произнёс Лазарев. – Я старше тебя на… я старше… э-э-э…
- Считай, считай, старец, - фыркнула я. – Какая у тебя была оценка по математике?
- Сейчас… так, это минус… равно… тьфу! Я сбился!
Я ехидно хихикнула.
- Пять лет и семь месяцев. Вот возраст, на который ты старше меня, но вот умнее ли… - я сделала вид, что задумалась.
- Ах ты вредина! – он схватил меня и, повалив на пол, принялся щекотать.
- Ай! Серёж, пожалуйста, хватит! – я задыхалась от смеха. – Мы все игрушки передавим! Серёж, осторожней!
Сергей неаккуратно задел локтем стоящую у стены ёлку, и она рухнула, стукнув Лазарева по макушке. Он ойкнул и, выпустив меня, обвалился на пол.
- Я умираю! - заголосил он, косясь на меня хитрым взглядом. – Как несправедлива жизнь! Я так много не успел сделать! – он трагическим жестом  сложил руки. – Поцелуй за меня Бизю…
- Перестань! - у меня от смеха заболел живот. – Хорошо ещё, что на ёлке игрушек не было.
- Знать бы ещё, за что ты больше рада: за меня или за игрушки, - Сергей лукаво взглянул на меня. – И тем не менее, это дерево отбило мне все жизненно важные органы. Уж и не знаю, смогу ли я самостоятельно подняться…
- Только по голове чуть-чуть задело, - отмахнулась я.
- По-твоему, голова – не жизненно важный орган?
- У кого как… - протянула я.
- Нет, ты, всё-таки, ужасная вредина! – Сергей притянул меня к себе.
- Ага, - я была довольна.

22

В конце концов, мы установили дерево вертикально, укрыли крестовину белой тканью и ватой, развесили украшения, причём Сергей умудрился навернуться с табуретки, прилаживая верхушку, а я запуталась в длинной мишуре – Лазарев долго ржал, даже не пытаясь мне помочь. Наконец, совместными усилиями мы справились с Mission Impossible и, налюбовавшись плодами трудов своих, отправились на кухню, где Серёжа опять меня удивил: в холодильнике обнаружилось огромное количество продуктов, которые, как выяснилось, он привёз ещё вчера. Потом Лазарев выставил меня из пищеблока и велел не отсвечивать, чему я, признаться, была только рада – ну не могу я в кулинарии похвастаться!
Через пару часов дом наполнился восхитительными ароматами запечённой курицы, шоколадного торта и ещё чего-то безумно соблазнительного. Я отложила фотоальбом, который просматривала, стараясь не беспокоить священнодействующего шеф-повара, и заглянула на кухню: Лазарев в фартуке стоял у плиты, в одной руке держа вилку с длинными зубчиками, а другой профессионально строгая овощи.
- С ума сойти! – восхитилась я, обнимая его сзади за талию и целуя за ухом. – Какой хозяйственный!
- А ты думала… Я на все руки мастер, - ответил он. – Ммм… Это меня… отвлекает…
- Прошу прощения, - я отодвинулась. – Ой, можно попробовать?
- Ни в коем случае, - он накрыл сковороду крышкой. – Только за столом.
- Садист, – проворчала я. – Я умираю от голода.
Сергей улыбнулся.
- Ну, может быть, это… ммм… в какой-то мере заменит…- он прильнул к моим губам.
- Не ужин, конечно, но… - я улыбнулась ему в губы, - я потерплю.

Покончив с хозяйственными заботами, Сергей подошёл к ели и внимательно оглядел пучок разноцветных проводков фонариков. Некоторое время в задумчивости покусав губы, он выбрал красный и зелёный.
- Ну, ёлочка, гори! – он замкнул провода.
Ёлочка действительно загорелась, что-то фыркнуло, щёлкнуло, и во всём доме погас свет.
- Неважный из меня электрик, - констатировал Сергей. – Ну да ладно! Думаю, я знаю, как спасти положение.

Ближе к полуночи
Я взглянула на себя в зеркало: простое молочно-белое платье, классические лодочки, мерцающая витая цепочка и тонкие серьги-кольца – всё было хорошо, именно так, как и должно было быть сегодня. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и вышла из комнаты. Во всём доме было темно.
- Серёжа? – нерешительно позвала я, осторожно спускаясь вниз по ступеням. Взгляд случайно упал на большое зеркало прямо напротив меня: лунный свет освещал мой силуэт, облачённый в белое и словно светящийся.
- Ты как ангел, - темнота обвила меня сильными нежными руками, дотронулась до щеки, обжигая горячим дыханием кожу.
Я обернулась и неуверенно протянула руку – пальцы коснулись мягких губ.
- Я тебя совсем не вижу, - прошептала я. 
- А почему ты шепчешь? – сама ночь говорила со мной бархатным голосом.
- Просто мне кажется, что так нужно.
Раздался тихий щелчок, и комната озарилась мягким подрагивающим светом стоящих на столе свечей. Я тихонько ахнула: сияющая пушистая ель, распространяющая душистый запах хвои, на снежно-белой скатерти сервирован поистине королевский ужин со сверкающими приборами и шампанским в серебряном ведёрке со льдом – всё это было невероятно, нереально сказочно…
У меня перехватило дыхание. Сергей украдкой взглянул на меня и улыбнулся.
-Тебе нравится?
-Это волшебно, - искренне ответила я.
Когда наши бокалы соприкоснулись, Сергей произнёс:
-Сейчас ещё рано, но я всё равно загадаю желание. Я хочу каждый Новый Год встречать с тобой.
-Не надоест? – с улыбкой спросила я.
-Никогда, - серьёзно ответил он и, пригубив шампанское, поднялся и взял меня за руку.
-Потанцуй со мной, - попросил он.
Я кивнула, боясь, что если отвечу вслух, задрожит голос.
Сергей обнял меня за талию, а я, смутившись, склонила голову на его плечо. Всё происходящее казалось сном… Внезапно он вздрогнул. Я вопросительно взглянула на него.
-Спину при падении потянул, - поморщившись, пояснил Сергей.
-Хочешь,  массаж сделаю? - предложила я.
Он с интересом взглянул на меня.
-Ты умеешь?
- Эксклюзив - только сегодня и только для тебя, - я старалась смотреть не слишком нетерпеливо, пока он медленно расстёгивал пуговицы на чёрной рубашке, растягивался на пушистом ковре, укладывая голову на скрещенные руки.
Я осторожно нажала пальцами на крепкие мускулы, а Сергей, сначала настороженный, расслабился и прикрыл глаза. Я чувствовала, как под моими ладонями кожа становится горячей, расслабляются сведённые мышцы. В неверном свете огоньков смугловатая кожа приобрела какой-то особый, почти карамельный оттенок; я наклонилась к спине Сергея и слегка коснулась губами выступающей косточки у основания шеи, а затем прочертила дорожку поцелуев, словно пересчитывая позвонки, слыша еле уловимые вздохи. Изящные пальцы вцепились в густой ворс ковра, Сергей откинул голову назад, после чего медленно перевернулся на спину и внимательно посмотрел на меня широко открытыми, почти чёрными  глазами, а затем привлёк к себе. 
-Ты уверена? – его губы почти касались моих, когда он шептал.
-Я люблю тебя, я хочу быть с тобой, - я отвела с его лба спутанные волосы и поцеловала едва заметную родинку в уголке губ.
Его поцелуи были бережными, словно прикосновения кисти мастера к холсту, нежные пальцы исследовали тело, играя на тонких струнах невидимых миру инструментов, исторгая неземную мелодию и возбуждая волну жара, заставляя гулко отзываться в голове каждый ритм сердца… Жаркие прикосновения, узоры из поцелуев на коже, и в унисон благодарное «люблю»…

23

Сон был таким чудесным и похожим на явь, что совершенно не хотелось просыпаться, однако первые лучи утреннего солнца не церемонились с моими желаниями и нахально посылали зайчиков, возвращая к реальности. Я нехотя приоткрыла глаза и увидела рядом невозможно красивого брюнета с подрагивающими во сне ресницами. Чёрные волосы в беспорядке разметались по подушке, одеяло почти сползло, оставляя открытым нежно-смуглое тело и тонкий белый шрамик на внутренней стороне предплечья. Значит, это был не сон… Я улыбнулась и, отведя упавшие на глаза чёрные пряди, поцеловала Сергея в висок. Уголки его губ дрогнули в улыбке, но он не проснулся. Я осторожно выскользнула из-под его руки и, выйдя из комнаты, отправилась в ванную. Включив горячую воду, я прислонилась к затуманившейся стене душевой кабинки и подставила лицо под обжигающие струи. Вода омывала тело, лаская и успокаивая кожу.
 Внезапно чьи-то руки обвили мою талию, нежные губы прикоснулись к плечу. Я дёрнулась от неожиданности и поскользнулась на мокром полу, но была подхвачена сильными руками.
-Это я, я, - успокаивающе прошептал родной голос.
Я выдохнула – сердце, кажется, устроило мастер-класс по чечётке.
-Боже, не пугай меня так больше. Ты так тихо вошёл…
-До чего же приятно, когда тебя называют богом, - в его голосе слышалась улыбка.
Я развернулась в кольце его объятий: по золотистой коже струилась вода, мокрая чёлка прилипла ко лбу и вискам, влажный взгляд под тёмными ресницами. 
-Твоё самомнение скоро перегонит Останкинскую телебашню.
-Я просто не могу быть несовершенным, если меня любит такая девушка.
-Любит – не совсем точное определение, - я положила руки ему на плечи.
Мне показалось, или в его глазах кроме недоумения промелькнул и… страх?
-Она любит тебя больше жизни, - прошептала я, сцеловывая прозрачные капли с его щёк.

-Здравствуйте, - Серёжа улыбнулся маме, ставя на пол мою сумку. – С наступающим вас.
-Спасибо, Серёжа, – мама смотрела на нас испытующим взглядом. - Ну как отдохнули?
Мы с Лазаревым посмотрели друг на друга и хором ответили:
-Бесподобно!
Мама понимающе усмехнулась. 
-Ну, я пошёл, - Сергей покосился на мою маму, целомудренно поцеловал меня в щёку и вышел.
-Пока, - я закрыла дверь.
-Эх, где мои семнадцать лет… - вздохнула мама, глядя ему вслед.
-На Большом Каретном? – предположила я. – Кстати, если вдруг кто забыл, мне восемнадцать.
-Помню, помню, - мама прищурилась. – Так как же вы отдохнули?
-Эти два дня можно описать именно этим словом – бесподобно, - улыбнулась я своим воспоминаниям. – Серёжа…
-Что за Серёжа? – в прихожую вышел папа.
Ах, ну да, он же ничего не знает. Я как-то забыла ему рассказать…
-Э-э… Серёжа – это…
-Её возлюбленный, - пришла мне на помощь мама.
«Ну зачем же так сразу-то, без подготовки…»
-Её кто? – вытаращил глаза папа.
-Возлюбленный. Парень. Бойфренд. Это уж кому как больше нравится, - пожала плечами мама.
-У тебя есть… бойфренд? – папа смотрел на меня так, как будто ему сообщили, что у меня в приятелях ходит арабский шейх.
-Ну да! – я вспомнила, что лучшая защита – нападение. – А что тебя, собственно, удивляет? 
-А… не рановато?
-Разве где-нибудь сказано, что первая любовь должна прийти к человеку после тридцати?
-Кажется, у тебя во втором классе была первая любовь, - припомнил папа.
Я фыркнула:
-Ты бы ещё вспомнил мальчика, с которым я в детском саду целовалась!
-Ты целовалась с мальчиком в детском саду?!
«Э-э-э… а разве я не рассказывала? Язык мой – враг мой».
-Это дело прошлое, – вновь пришла на выручку мама. – Она ведь уже взрослая девушка.
-Ладно-ладно, я ведь ничего не говорю, - замахал руками папа. – Но я, похоже, о том, что происходит в личной жизни собственной дочери, узнаю последним. Расскажите хоть, что это за Серёжа такой.
-Лазарев, - мама ободряюще мне подмигнула.
-Погоди, погоди… Лазарев? Это певец, что ли? Ах да, я его ещё как-то по телевизору видел… Ты смотрела какую-то премию… какое-то ТиВи…
-MTV, Russia Music Awards , - подсказала я.
-Ага, - отмахнулся папа. – Где  толпа чуть сцену не снесла, когда он  танцевал с какими-то полуголыми девицами. Это ведь он?
-Ну… да, - промямлила я. – Он со своим балетом танцевал. Только они были не полуголые, у них просто костюмы такие…
-Откровенные, - подсказала мама.
-Интере-есный юноша, - протянул папа.
Шансы на достижение взаимопонимания отцов и детей таяли на глазах.
-Ну ладно, что ж я – тиран какой? – внезапно улыбнулся папа. – Пригласи его как-нибудь к нам после праздников, скажем, числа третьего-четвёртого – познакомимся.

24

Вот и наступил он – долгожданный Новый Год. Тридцать первого декабря я проснулась в шесть утра (в этот день у меня всегда срабатывает «внутренний будильник») и сразу бросилась к ёлке – есть у нас такая традиция – подарки оказываются под лесной красавицей не первого января, а накануне. В предпраздничной суете день пролетел незаметно, и незадолго до полуночи мы уселись за стол, готовясь проводить старый год. Вот и традиционное поздравление Президента и бой курант.
-Следующий Новый Год встретить с ним, - прошептала я, прежде чем отпить из бокала шампанское.
Торжественно отзвучал государственный гимн, и начался «Огонёк на Первом». Всё семейство с многозначительными улыбками переглядывалось, пока я, прильнув к экрану, смотрела лазаревское выступление. Сорвав оглушительные аплодисменты, Сергей подсел за столик к ведущим.
-Серёж, скажи, вот у тебя такой был год насыщенный: титул певца года, театральные премии, блестящие выступления в «Танцах на льду»… А что тебе больше всего дорого? Вообще, что бы ты, может быть, хотел оставить в старом году, а что в новый забрать? – Малахов передал ему микрофон.
-Знаете, всё бы забрал, абсолютно ничего не хочу оставлять, - засмеялся Сергей. – Но на самом деле не это самое важное… То есть, это всё для меня, конечно, очень дорого, но самое главное – я встретил самую лучшую на свете девушку и помирился с другом. Вот это точно хочу забрать в новый год!
Я сидела, как на иголках, уставившись в стол, и отчаянно краснела.

Первое января 2007, 00.15
Телефон разрывался от звонков. В очередной раз подняв трубку, я услышала неподражаемое глуховатое «привет».
-Владька, привет! С Новым Годом!
-И тебя! Желаю традиционно всего-всего и побольше! Видела сейчас по Первому…
-Ага! На меня родители и брат так смотрели, ты не представляешь! Я думала, меня тушить придётся! Но как приятно…
-Ну ещё бы! Мы с Серёгой уже созвонились. 
-Мы ещё нет. А ты где сейчас?
-В Голицыне. Семейно-дружеская туса. Слушай, через… м-м… минут пять должен быть звонок…
-Уже. Подожди секунду, - я открыла дверь и обнаружила стоящую на полу коробку в яркой обёрточной бумаге с пышным бантом. Вернувшись в квартиру, я нетерпеливо принялась потрошить подарок: в первой коробке оказалась вторая – поменьше, в ней – третья… Из пятой я извлекла небольшую статуэтку, изображающую кружащуюся в танце пару. Приглядевшись, я ахнула: в тонкой работы фигурке девушки я узнала себя, а в облике юноши явственно проступали черты Влада. На изящной деревянной подставке золотилась тонкая надпись: Forever dancing, forever yours.
Я схватила трубку.
-Влад, спасибо огромное! Это так красиво!
-Тебе понравилось? – он улыбался.
-Очень!
-Спецзаказ! Еле у Серого твою фотографию для мастера выпросил: он всё допытывался, зачем.
-Собственник! – рассмеялась я.
-При такой девушке я бы тоже собственником стал, - засмеялся в ответ Топалов. – Ладно, Ириш, меня тут зовут. Ещё раз поздравляю и целую!
-Взаимно.

-С Новым Годом, с новым счастьем!
-Серёжа! Наконец-то!
-Звоню уже битый час, всё время занято! С кем это ты болтаешь, а?
-Вся планета жаждет меня поздравить, - скромно вздохнула я. – Тебя тоже с Новым Годом, поросёнок!
-Спасибо, солнышко. Между прочим, я сейчас стою возле твоего дома.	
-Серьёзно?
-Абсолютно. И предлагаю прогулку под первым снегопадом Нового Года.
-Романтик, - я улыбнулась.
-Ага…

Я вдохнула морозный, очень новогодний воздух и огляделась: царила необыкновенная тишина, мягко падали крупные белые хлопья снега. Минут через двадцать из домов высыплет народ, примется запускать хлопушки, взрывать петарды, расцвечивать чёрный бархат небосвода яркими огнями фейерверков.
-Ну и где этот тип? – поинтересовалась я у хрустящей морозной тишины.
-Ты имеешь в виду меня? – Сергей вынырнул откуда-то сбоку и закружил меня на руках.
-Кого же ещё? – усмехнулась я. – И куда мы идём?
-Угадай с одного раза, – он поманил меня за собой.
Через несколько минут мы стояли в золотистом свете фонаря под падающим снегом на парковой дорожке.
-Знаешь, я подготовил целую речь, но всё равно забыл, - смущённо глядя на меня, произнёс Сергей. – В общем, поздравляю с Новым годом, желаю счастья в личной жизни, Пух. Личной жизни со мной, разумеется.
Он протянул мне небольшую бархатную коробочку и щёлкнул изящным зажимом. 

25

Признаюсь честно, в первый момент я слегка струхнула. Слишком уж это было похоже на… хм… завуалированное предложение руки и сердца. Что же тут страшного, удивитесь вы. Не об этом ли мечтает каждая девушка? Как видите, нет. Я не хочу выходить замуж. Совсем. Мама говорит, что через пару лет я образумлюсь и пойму, что истинное предназначение каждой женщины – материнство, а, соответственно, и семья. Но пока этого не предвидится. 
Слава богу, на белом шёлке лежало не кольцо, а изящный витой золотой браслет с двумя тонкими пластинками. На одной был выгравирован крошечный скорпион – знак моего зодиака, на второй – слова Love Me.
-Какая прелесть! – я восхищённо прикоснулась к сияющему скорпиону. – Спасибо, Серёжа!
Он довольно улыбнулся.
-Меня мама замучила расспросами: куда на ночь глядя, да что за девушка, да когда ты её к нам пригласишь…
-Чёрт, я совсем забыла! – я побледнела. – Серёж, папа хочет с тобой познакомиться.
-Без проблем, - он, кажется, не оценил всей сложности задания.
-Ты не понимаешь, - попыталась я растолковать. – Понравиться моему папе очень трудно.
-Ну, маме же твоей я нравлюсь, - ухмыльнулся он.
-О Боже, - вздохнула я. – Это две большие разницы. Маму как женщину ты смог очаровать, а вот папу… До сих пор ему не нравился ни один мальчик, который оказывал мне знаки внимания. Представляешь, в прошлом году я пригласила к нам моего… - я осеклась, взглянув на нахмурившегося Сергея.
-Да-да, твоего кого? – сдвинул брови Лазарев.
-Э-э-э, забудь, - покраснев, быстро произнесла я. – Главное, что тебе придётся очень постараться.
-Сделаю всё, что в моих силах, - пообещал Сергей.

Через два дня
С самого утра третьего января у меня начался мандраж. Мама, кажется, тоже нервничала, только папа пребывал в прекрасном настроении: шутил, насвистывал весёлый мотив, видимо, готовясь устроить гостю проверку номер Х.
Ровно в шесть часов по квартире разнеслась весёлая трель звонка. Одетый в элегантный без навязчивости костюм Лазарев был по-королевски точен. Он закрепил успех в отношении моей мамы, преподнеся её букет её любимых хризантем и осыпав комплиментами; десятилетнего брата подкупил живейшим интересом к военной теме и со знанием дела обсуждал с ним достоинства пулемёта «Максим» и каких-то ППШ. Взять бастион под названием «Папа» оказалось сложнее. Он (готова поклясться, нарочно!) затрагивал исключительно высокоинтеллектуальные темы. Чего стоит только обсуждение последнего заявления Кудрина, политической ситуации в стране и падения доллара! Сергей, однако, с достоинством поддерживал разговор о финансах и тому подобной ерунде  (подготовился, наверное). 
Казавшийся поначалу нейтральным разговор о современной эстраде чуть не перешёл на личности, когда папа (садист! Специально ведь, я уверена!) заметил, что отечественная эстрада, как ему кажется, сейчас переживает самый натуральный кризис, большинство (он сделал акцент на этом слове) певцов делает ставку не на пение, а на яркие костюмы, шоу, танцы и всё в том же духе. Если Сергея это и задело, то он не подал виду и с милой улыбкой ответил, что именно осознавая это, он уделяет много времени занятиям вокалом. 
Когда у папы зазвонил  сотовый, и он, извинившись, вышел в коридор, я последовала за ним и устроила перекрёстный допрос. Весело ухмыльнувшись, папа сообщил, что хотел просто проверить, насколько отношение Сергея ко мне зависит от «ужасности» моих родственников. Экспериментатор, ничего не скажешь.
-Но, в общем-то, он молодец. Держится с достоинством, - папа отложил телефон.
Я облегчённо вздохнула. И то хлеб.
Кульминацией вечера стал осторожный вопрос о серьёзности отношений. Искренне надеюсь, что я не стала краснее своей футболки.
Я ожидала любых слов: «очень серьёзны», «встречаемся», «любим друг друга», но Сергей вновь доказал свою исключительность.
-Я хочу жениться на вашей дочери, - невозмутимо заявил он.
ЧТО?! Меня бы хоть спросил для начала! «Кто это? – Моя будущая жена. Только она этого не знает. – А как её зовут? - А вот этого я не знаю».

Когда кошмар под названием «Ужин в тёплой семейной обстановке + Сватовство майора», наконец, закончился, я проводила Сергея до лифта. 
-Что ты думаешь? – он пристально смотрел на меня.
-О чём? – старательно изображая непонимание, спросила я. – О том, как всё прошло? Супер.
-О моём предложении, - Лазарева не так-то легко было сбить с панталыку.
-Ты знаешь, мне…. Мне надо подумать, - я быстро чмокнула Сергея в щёку и убежала обратно в квартиру.

Я как заведённая шагала по комнате: пять шагов, разворот, пять шагов, разворот… Легко сказать «подумать»! Как тут подумаешь, если я уже давно решила, что замужество – не для меня! Мне нужно с кем-то поговорить. С кем? Не с родителями же! Они меня просто не поймут. Как это – не хочу замуж за любимого человека? 
С кем поговорить…. О! Как с кем? Кто мой друг? И самое важное, кто мой друг – не девушка, которая обязательно посмотрит на меня как на дуру и скажет, что я попросту не ценю своего счастья? Через пару минут я слушала гудки в трубке.
-Алло.
-Влад, привет, - затараторила я. – Мне нужен твой совет. Сергей только что сделал мне предложение…
-Вау! Поздравляю!
-… и я сказала, что должна подумать.
Пауза.
-Ты серьёзно? – такого изумления в голосе я ещё никогда не слышала.
-Абсолютно, - ровным голосом подтвердила я.
-Ты не согласилась? Но я думал, что вы друг друга любите и…
-Так и есть, - вздохнула я. – Но, Влад, понимаешь… Ну представь: сделает тебе кто-нибудь предложение, а ты поймёшь, что в жёны совершенно не годишься!
-Это точно, - усмехнулся Топалов. – В жёны я не гожусь.
-Ну в смысле… Ох, ну сам подумай: какая из меня жена? Я бесхозяйственная, вредная, не красавица, не…
-Слушай, - перебил Влад, – ещё недавно он утверждал, что если и решится на такой ответственный шаг, как женитьба, то никак не раньше тридцати. Если он так кардинально переменил своё мнение, это о чём-то говорит, согласись.
-О том, что он не до конца взвесил все «за» и «против», - пробормотала я.
-Одно «за» перевешивает любые «против»: он тебя любит, а ты его.
Я улыбнулась в трубку.
-Влад, тебе нужно открыть собственную психологическую консультацию. Будешь вроде доктора Курпатова.
-Может, когда мне стукнет полтинник, закончу петь и последую твоему совету, - засмеялся Топалов. – Хотя скорей уж юридическую контору.
-Владька, я тебя люблю.
На секунду в трубке замолчали.
-Я тоже тебя люблю, Ириш, - тихо ответил Влад.

26

Прошла неделя. Сергей не настаивал, видимо, поняв, что это бесполезно, давая мне время разобраться в себе. Всё шло своим чередом: бесконечные пары, занятия танцами, Business English… Приплетясь домой после очередного изматывающего дня, я, не раздеваясь, упала на кровать и решила, что в ближайший час не сдвинусь с места. Но судьба была иного мнения, о чём и возвестила звонком телефона. После восьмой трели я не выдержала и, с трудом преодолев расстояние до прихожей, сняла трубку.
-Да?
-Ириша, привет, ты дома? – как-то устало спросил Сергей.
-Нет, с вами говорит автоответчик, - прикрыв глаза, сонно пробормотала я. – Оставьте ваше сообщение после сигнала.
-Уважаемый автоответчик, мне безумно неудобно вас беспокоить, но не могли бы вы заглянуть ко мне, прихватив что-нибудь типа «Колдрекса»?
-Ты заболел?
-Да так, простыл немного, - Сергей закашлялся.
-Назови симптомы, - велела я.
-Зачем?
-Надо.
-Ну, голова болит, кашель, температура 39,1… - перечислил Сергей.
-Ничего себе, немного, – вздохнула я. – Одним «Колдрексом» не обойдёшься. Ладно, я скоро.
По дороге в аптеку, я позвонила своей бабушке-врачу, которая живёт на моей исторической Родине – в Перми, и получила массу ценных указаний. Купив лекарства, я быстро добежала до дома Сергея и поднялась на нужный этаж.
Дверь мне открыл закутанный в свитер Лазарев, небритый, с покрасневшими глазами и лихорадочным румянцем на щеках. К его ногам, облачённым в толстые вязаные носки, жался Бизя. 
Через полчаса напоенный лекарствами и горячим чаем с мёдом и лимоном Сергей лежал в постели под двумя одеялами, накормленный Бизя нежился на пушистом ковре возле кровати. Я опустилась на колени рядом с постелью и положила ладонь на лоб страдальца. Температура начинала спадать.
Лазарев заворочался под одеялами и накрыл мою руку своей.
-Мне холодно, - пожаловался он.
-Тебе не может быть холодно, - возразила я. – Когда спадает температура, всегда жарко.
-А мне холодно, - капризно повторил он. – Неужели надо обязательно спорить с больным человеком?
-Ты просто симулянт, - засмеялась я. – Хочешь, я тебе спинку погрею?
-Это как? – заинтересовался Лазарев.
Я сняла джинсы и свитер и скользнула под одеяло, обняв Сергея сзади.
-Когда я была маленькой и болела, мама всегда грела мне спинку, вот так, - прошептала я ему на ухо.
-Мне нравится, - заметил он, прижимаясь ко мне сильнее. Я улыбнулась.
-А теперь спи.

27

Я открыла глаза и, сладко потянувшись, огляделась. В комнате никого не было. А куда Сергей подевался? Ушёл, что ли? Он же болеет. Внезапно я заметила на смятой подушке небольшой футляр и конверт из плотной бумаги. С замирающим сердцем я открыла бархатную коробочку. Внутри лежало невероятной красоты изящное кольцо из белого золота, инкрустированное сияющими бриллиантами. Я нерешительно протянула руку и взяла конверт, из которого выпал лист бумаги, наполовину исписанный косым стремительным почерком: «Ириша, до встречи с тобой я не представлял, что полюблю кого-нибудь так сильно. Знаешь, те три недели, когда мы поссорились, были ужасными, а этот Новый Год – самым счастливым в моей жизни. Правда. А помнишь, какое я тогда загадал желание? Только ты можешь его исполнить. Ты знаешь, как ты мне нужна, как я хочу быть с тобой всегда, знать, что ты не уйдешь и не оставишь меня, любить тебя вечно… Ответь мне. Пожалуйста». 
Я долго сидела на разобранной постели, невидящим взглядом смотря между строк и пытаясь осознать написанное, а потом взяла с тумбочки ручку и вывела коротенькое «да». Вложив листок обратно в конверт, я поднялась с кровати и, выйдя из спальни, прошла по квартире. Сергей обнаружился в гостиной. Он молча вопросительно взглянул на меня. Я присела рядом с ним на диван и протянула конверт. Сергей медленно вытянул листок, прочёл, и его лицо озарила улыбка – простое абсолютное счастье без примеси других чувств. Он сияющими глазами взглянул на меня, а я, боясь, что меня перебьют, быстро заговорила:
-Но ты должен знать, что у меня огромное количество всяких недостатков…
-Знаю, - кивнул Сергей. – Ты ехидная, не умеющая готовить вредина с чрезвычайно острым языком.
Я потупилась.
-Но понимаешь, ты мне очень нужна, вот какая штука, - он обнял меня.
Я уткнулась ему в плечо, но он ласково отстранился и приподнял моё лицо за подбородок. 
-Я тебя люблю, - тихо и серьёзно сказал Сергей. – Ты будешь моей женой?
-Да, - прошептала я.
Он мягко взял мою руку и, достав из футляра кольцо, надел его на безымянный палец. 
-Ну-с, Лазарева Ирина Александровна…
-Уже? – рассмеялась я.
-А чего тянуть? – на манер Николая Рыбникова в «Девчатах» удивился Лазарев. – Завтра отправимся с тобой в сельсовет, там нас сразу распишут, и никто слова поперёк не скажет.
Я улыбнулась. 
-Ты не говорил, что медовый месяц мы проведём в колхозе. Я бы ещё подумала…
-Как же это я упустил, - прищёлкнул языком Сергей. – Мне ведь тут предложение поступило: буду выступать в сельских клубах, а мой шоу-балет станет в русских сарафанах и кокошниках по сцене рассекать. 
-А исполнять чего будешь? – расхохоталась я.
-Матерные частушки, - усмехнулся Лазарев. – Хочу свергнуть с пьедестала группу «Ленинград».
-Им такой успех и не снился, - улыбнулась я. - Шнур умрёт от зависти. 
Сергей притянул меня к себе. 
-А если серьёзно, когда ты хочешь свадьбу?
-Ну… - я призадумалась, - наверное, летом, где-нибудь в начале июня, чтобы было тепло, но не жарко.
-Договорились, - кивнул он. – А платье какое? И кого позовём? А…
-Погоди, погоди, - засмеялась я. – Не так быстро. Это ведь серьёзные вещи, их надо обдумать. Одно знаю точно – я очень хочу, чтобы Влад был свидетелем.
-Без вопросов, - улыбнулся Сергей. – А свидетельница кто?
-Я свою подругу приглашу, Веру. Правда, сначала нужно будет  привести её в чувство, потому что она упадёт в обморок, когда узнает.
-Ладненько. С этим ясно, тогда давай решим насущный вопрос. Сегодня вечером моя мама ждёт нас в гости.
-Уже сегодня? – испугалась я. – Ой, Серёж, а вдруг я ей не понравлюсь?
-Не волнуйся, - успокоил он. – Я на сто процентов уверен, что она тебя полюбит.
-Почему уверен? – я невольно улыбнулась.
-Просто ты такая милая… - объяснил Сергей.
-Правда? – я зарделась. – Ну надеюсь… Кстати, как ты себя чувствуешь?
-Чудесно. У нашего дорогого Карлсона снова нормальная температура, и ему полагается пошалить, - он состроил потешную гримаску и поцеловал меня в нос.
-Не заходи слишком далеко, милый шалун, - предостерегла я его. – Мне ещё нужно подготовиться к визиту.
-Не целый же день ты будешь готовиться, - усмехнулся Лазарев, поудобнее устраиваясь на диване и привлекая меня к себе. – Ведь часок у нас есть, правда?

Мы поднимались в лифте, и я беспокойно пританцовывала на месте. Сергей же был сама невозмутимость.
-Скажи что-нибудь.
-Что?
-Скажи, что я хорошо выгляжу.
-Ты хорошо выглядишь. 
-Скажи что-нибудь успокаивающее.
-Что-нибудь успокаивающее.
-Я забыла расчёску.
-Я взял.
-Я боюсь.
-Не дрожи, - Сергей взял мои руки в свои. – Моя мама очень классная. Ты тоже. Вы подружитесь.
Я слабо улыбнулась. Двери лифта открылись, мы оказались на небольшой лестничной площадке, и Сергей позвонил. Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

28

Дверь открылась и на пороге появилась дружелюбно улыбающаяся темноволосая женщина. Она выглядела такой милой, что я как-то мгновенно расслабилась и заулыбалась.
-Добрый вечер! – она посторонилась, пропуская нас в квартиру. 
-Мама, знакомься, это Ира, - Сергей помог мне снять куртку.
-Валентина Викторовна, - улыбнулась Серёжина мама. – Я так хотела с вами познакомиться! Он, - она кивнула на сына, - только о вас и говорит.
-Верю, - я засмеялась. – Он разговорчивый малый.
-Да я уж слово боюсь сказать, - вздохнул Сергей. – Тирания просто, сплошной матриархат. Мам, а что сегодня на ужин?
-Пирожки твои любимые, - улыбнулась Валентина Викторовна. – Идёмте скорей, а то остынет всё.
-Ммм, - облизнулся Серёжа. – Вообще-то мне надо беречь фигуру… но ладно уж, съем парочку.
Парочкой, разумеется, дело не ограничилось. Слопав по меньшей мере полблюда восхитительной выпечки, Лазарев вздохнул: 
-Завтра мне придётся устроить разгрузочный день.
-Жиры сгорают в пламени углеводов, - напомнила Валентина Викторовна, придвигая к нему чашку горячего чая, над которой поднимался пар. 
Ближе к вечеру пришла подруга Валентины Викторовны, оказавшаяся врачом-хирургом. Внешне Ольга Евгеньевна была полной противоположностью Серёжиной маме: небольшого роста хрупкая светловолосая женщина лет сорока пяти с яркими голубыми глазами, но, насколько я могла судить, по характеру они были похожи: дружелюбные, общительные, с замечательным лёгким, но в то же время (это чувствовалось) сильным характером. Вскоре Сергей пожаловался, что его присутствия никто не замечает, и мы втроём дружно отправили его заварить ещё чаю, чему Лазарев, ворча про дискриминацию, подчинился. 
Через некоторое время Сергей встал из-за стола.
-Я хочу кое-что сказать.
Ой, мама. Я совсем забыла о «новости №1».
-Мы слушаем, - кивнула Валентина Викторовна.
-Мама, - Серёжа улыбнулся, - помнишь, ты говорила мне, что мечтаешь о внучатах? Так вот, скоро твоё желание осуществится.
Валентина Викторовна тихонько ахнула:
-Серёженька, ты хочешь сказать…
Я затаила дыхание. Он улыбнулся и подал мне руку. 
-Я сделал Ирише предложение, и она ответила «да».
-Поздравляю! – воскликнула Ольга Евгеньевна, обнимая и целуя нас. – Лучше новости не придумаешь!
-Мам? – Серёжа наклонился к Валентине Викторовне.
-Господи, ребята, как же я рада, - со слезами на глазах прошептала она. – Ириша, милая, поздравляю!
Мы обнялись. Сергей, улыбаясь, смотрел на нас.
-Иди сюда, - поманила его мама. – Наконец-то ты решился на это. Прекрасный выбор, сын. Я тобой горжусь.
Лазарев просиял.

Через пару дней, когда я была дома одна, Сергей неожиданно забежал ко мне и притащил ворох глянцевых журналов с самыми невероятными моделями свадебных платьев. Сама не зная, почему, я принялась хохотать так, что Лазарев даже обиделся. Отсмеявшись, я объяснила, что сейчас январь, а свадьба в июне, и поэтому торопиться с таким ответственным делом, как выбор подвенечного наряда, не стоит. 
-Но свадьба – это не баран чихнул, - возразил Сергей и принялся загибать пальцы, - наряды, помещение, приглашения, кортеж, цветы, торт… 
-Не волнуйся, - успокоила я. – Всё успеем. Я уже знаю, какое хочу платье, осталось только заказать и сшить.
-Только, - вздохнул Сергей. – А какое?
-Всё тебе расскажи! – засмеялась я. – Ты о нём вообще ничего знать не должен. 
-Дай угадаю, - он жадно посмотрел на меня. – Роскошное, сексуальное, вызывающее…
Я хихикнула. 
-Белое платье невесты – символ невинности, ты случаем не забыл?
-Ну тогда то, что под платьем – роскошное, сексуальное и вызывающее… - он заключил меня в объятия.
-Маньяк, - проворчала я. Он усмехнулся. – Хочешь чаю или кофе и десерт?
-Десерт? - двусмысленно вскинув брови, протянул он.
-Шоколад и мороженое, - отрезала я, выпутываясь из его рук. Он вздохнул.
-Хочу. Сейчас руки помою, - он, быстро поцеловав меня в губы, скрылся в ванной. Я вернулась на кухню и, следя за закипавшим ромашковым отваром, который меня попросила сделать мама, задумалась.
-СЮРПРИЗ!
Кто-то внезапно схватил меня сзади и я, взвизгнув, смахнула с плиты кастрюлю с уже закипевшей водой. Металлическая ёмкость со страшным грохотом рухнула на пол, а это «кто-то» заорал не своим голосом. Взвизгнув вторично, я резко развернулась и увидела Лазарева в насквозь мокрых джинсах.
-…!  …! Просто …! Полный …!
Я оторопела, потому что никогда не слышала от Сергея подобных выражений, но, вовремя сообразив, что сейчас явно неподходящий момент для чтения нотаций, велела:
-Снимай джинсы!
-Я знаю, что чертовски сексуален, но, ей-богу, сейчас не время! – завопил Лазарев.
-Идиот! – взвилась я и, схватив его за руку, поволокла в сторону ванной, резко дёрнула молнию на мгновенно свалившихся джинсах, втолкнула  за занавеску и, до отказа отвернув кран с холодной водой, окатила Сергея ледяным душем.
-Аааааа! 
Я выключила воду и бросила ему полотенце.
-Стой спокойно.
Я метнулась на кухню, вытащила из шкафчика пакет с мукой и вернулась к Сергею, который в изнеможении сидел в ванне. Дорогущие джинсы, теперь похожие на тряпку, болтались ниже колен, а на лице было самое мученическое выражение.
Прикусив губу, чтобы сдержать приступ совершенно неуместного в этой ситуации хихиканья, я обильно посыпала обожжённую кожу мукой. 
-Это ещё зачем? – не открывая глаз спросил пострадавший.
-Чтобы следов не осталось и болело поменьше, - объяснила я.
-Ты уж, пожалуйста, - слабым голосом попросил Лазарев, - если захочешь от меня избавиться, выбери способ помягче. Ну там яд быстродействующий, например… Чтоб не мучался.
-Дурак! – рассердилась я. – Случайно ведь получилось!
-Ну да, ну да, - он открыл глаза и, посмотрев вниз, присвистнул. – Ещё бы на пару сантиметров повыше – и маме бы пришлось распрощаться с мечтой о внуках!
-Серёж, прости меня, пожалуйста, - виновато сказала я. – Это я от неожиданности кастрюлю уронила. Ты меня просто напугал.
Сергей покосился на меня и вздохнул.
-Я, выходит, страшный.
-Я этого не сказала, - невесть почему принялась оправдываться я. – Просто ты подкрался, а я не ожидала. Вообще-то я хотела воду вскипятить для отвара из ромашек, меня мама попросила, а тут ты…
-Значит, я ещё и мешаю…
-Нет, просто…
-Всё ясно, - драматически произнёс Лазарев. – Я вечная помеха. Благодарю за прямоту.
-Серёж, прекрати, - взмолилась я. – Ты же понял, что я не специально!
Сергей ничего не ответил, изобразив на лице выражение оскорблённого достоинства.
Ну почему он иногда ведёт себя, как  избалованный ребёнок? Ладно, будем действовать испытанным способом.
Я поставила пакет с мукой на стиральную машину, присела на колени рядом с эмалированной ванной и, обняв Сергея за шею, потёрлась носом о его щёку. Он надулся ещё больше.
-Ну не злись, - примирительно сказала я. – Я ведь предупреждала тебя о множестве своих недостатков, помнишь?
Он скосил глаза на меня, но ничего не ответил. Я вздохнула. Ну что за ребячество?
-Помнить-то помню, - неожиданно сказал Лазарев, - но вот понять не могу: я тут сижу, можно сказать, полуголый, пострадавший, ждущий сочувствия, а ты болтаешь вместо того, чтобы, наконец, меня поцеловать!
-Вот оно что! – я рассмеялась и чмокнула его в губы.
-И всё? – возмутился «пострадавший». - Мне достался лишь жалкий поцелуйчик? Ты же можешь сделать гораздо лучше, - прошептал он в мои губы и поцеловал так, что у меня дух захватило.
-Сам напросился, - коварно прошептала я, перебираясь через бортик в ванну и расстёгивая пуговицы на его рубашке.

29

Мои родители, подготовленные заявлением Лазарева на памятном «семейном» ужине, восприняли новость достаточно спокойно, не понадобилось даже извлекать из недр аптечки валерьянку и нашатырный спирт, нужно было всего лишь переждать полчаса бурных поздравлений, изредка перемежающихся слезами умиления и наказами «беречь нашу девочку», что Сергей торжественно и пообещал.
На следующий день в университете на утренней паре я тихонько рассказала Вере, что ей уготована роль подружки невесты. Минутку посидев с открытым ртом, подруга принялась шёпотом бурно меня поздравлять и спросила, кто этот счастливчик.
-Не знаю, действительно ли он счастливчик… - улыбнулась я. – Сергей Лазарев.
-Вау! 
-Девушки, потише! – недовольно прикрикнул преподаватель. – А ну-ка скажите мне, о чём я только что говорил?
-Вы говорили о бюджетном индексе, или об индексе стоимости жизни, то есть об индексе цен и тарифов фиксированного набора товаров и услуг, входящих в потребление определенных категорий населения. Этот индекс призван отразить изменения рыночной стоимости основных элементов потребительских расходов, связанные с ростом розничных цен на товары и тарифов на услуги. Индекс стоимости жизни применяется для корректировки доходов населения в условиях хронической инфляции, - бодро отрапортовала я, подмигнув Вере.
-После лекции пообщаетесь, - слегка разочарованным тоном сказал преподаватель.
Подруга нетерпеливо дёрнула меня за руку.
-Ир, это правда? Певец, по которому сходит с ума половина девчонок страны?
-Глобально мыслишь, - прыснула я. – Да, это он.
-Офигеть! Но… как?
-После пары расскажу, - пообещала я и настроилась на усвоение сведений об устройстве бюджетной системы России.

Недели бежали одна за другой. Закончился послепраздничный январь, уступив место последнему месяцу зимы, начал медленно таять снег, кое-где постепенно превращаясь в коричневатый тонкий ледок. Наши с Серёжей мамы объединили усилия по подготовке знаменательного события, наперебой таская ошалевших будущих молодожёнов по магазинов, подбирая наряды и украшения, обсуждая аренду помещения и автомобилей, праздничное меню и цветы, оформление приглашений и прочие свадебные хитрости. Мне казалось, что всё это слишком рано, ведь до назначенной даты оставалось больше трёх месяцев, но на мои робкие возражения никто не обращал внимания. Одно мне, правда, удалось отстоять – я твёрдо заявила, что своим свадебным платьем буду заниматься сама, и никто не увидит его вплоть до самого «часа Х». 
  Влад тоже внёс свою лепту в общую суматоху. Страшно взволнованный своей предстоящей ролью шафера, он притащил меня в магазин, где мы четыре с половиной часа выбирали смокинг, но и результат того стоил: облачённый в наконец выбранный костюм Топалов был чудо как хорош, а густые мелированные волосы и крошечные серёжки в ушах нисколько не дисгармонировали с официальной одеждой, а, наоборот, придавали некий шарм.
Вера, отойдя от первого шока, тоже развила бурную деятельность. Уже знакомая  с моей мамой, она подружилась с Валентиной Викторовной, и они в компании с Ольгой Евгеньевной строили грандиозные планы грядущего мероприятия. 

Через неделю
Бизя весело носился по дорожке, звонким тявканьем распугивая неосторожных птиц и хмурых утренних прохожих, которые шарахались в сторону, а, узрев карманные размеры источника грозного лая с сердитым ворчанием продолжали путь.
-А я вчера смокинг купил, - глядя на пса, произнёс Сергей.
-Уже? – удивилась я. - Молодец.
-А как с твоим платьем дела?
-Я вчера целый день в ателье провела: обсуждали фасон, ткань, снимали мерку…
-И какой же фасон? – невинно поинтересовался Лазарев.
-По-моему, отлично будет! – воодушевилась я. – Я не люблю всякие рюшечки, оборочки и тому подобное, поэтому мы решили… Так, стоп-стоп! – опомнилась я. – Ты всё узнаешь, когда придёт время.
-Через три месяца? – недовольно уточнил Сергей.
-Ага, - улыбнулась я. – Совсем чуть-чуть подождать осталось.
-Вот умру от любопытства, - пригрозил Лазарев. – Что делать будешь?
-Возьму к себе Бизю, ты не возражаешь? Давно мечтала о четвероногом друге.
-Такое ощущение, что Бизя и есть твой жених, а я так, при нём в качестве бесплатного приложения, - обиделся Серёжа.
-На обиженных воду возят, - рассмеялась я, целуя его. – Если ты и приложение, то совершенно необходимое и чрезвычайно милое. Я просто хочу, чтобы мой наряд стал сюрпризом. Какой интерес, если ты всё будешь знать заранее?
-Так уж и быть, - он обнял меня. – Подожду сюрприза.
Мы приблизились к дому Сергея.
-Ты сейчас куда? – поинтересовалась я.
-Занесу Бизю домой, а потом по делам, - ответил Сергей. – У меня сегодня интервью, эфир на радио, репетиция… А ты?
-Стандартно. В университет, - вздохнула. – Так лень, честно говоря…
-Ученье – свет, - назидательно произнёс Сергей, подходя к серебристой «Ауди». 
-А где твой джип? – удивилась я.
-Да барахлит там чего-то, - объяснил Лазарев. – Я его вчера в сервис отогнал. А это моя старая лошадка. Ездит уже, честно говоря, через пень-колоду, но не могу же  я совсем без колёс.

30

Длинная и невыносимо нудная пара, наконец, закончилась, я шла к метро. Мобильный трезвонил уже минуты три, а я никак не могла найти его среди барахла в сумке. Наконец я вытащила телефон. 
-Да?
-Воронцова Ирина Александровна?
-Да.
-Вы знаете Лазарева Сергея Вячеславовича?
-Да… Простите, а с кем я говорю?
-Инспектор ГАИ Петренко. Гражданин Лазарев попал в аварию.
-Что? – плохо слушающимися губами переспросила я.
-Автомобильная авария. Вы можете подъехать?
-Он жив?
-Подъезжайте, - повторил собеседник. - Пересечение Воробьёвского шоссе и улицы Косыгина.
В трубке раздались гудки. Я уставилась на кусок пластмассы, осмысливая услышанное, а потом резко сорвалась с места и полетела к метро, но краем глаза заметив жёлтую «Волгу» с шашечками,  вскинула руку. Автомобиль притормозил рядом со мной.
-Пересечение Воробьёвского и Косыгина, скорей, - задыхаясь, велела я.
Когда «Волга», дребезжа всеми железными частями, остановилась на пересечении двух магистралей, я, сунув шофёру деньги, выскочила на улицу. От увиденной картины мне стало плохо: практически в два раза уменьшившийся сплющенный серебристый автомобиль, словно в тисках зажатый между грязным мусоровозом и фонарным столбом. Вокруг суетились люди в спецодежде, а рядом с машиной ГАИ на асфальте виднелся сложенный чёрный пластиковый мешок. Меня затошнило – очень хорошо знаю, что туда кладут.
Я ухватила ближайшего ко мне ГАИшника за рукав форменной куртки.
-Где Серёжа? 
Милиционер недовольно повернулся.
-Девушка, здесь посторонним нельзя.
-Я не посторонняя, - взмолилась я. – Вы мне сейчас звонили…
-Воронцова? – его взгляд смягчился. – Вы не волнуйтесь…
-Что с Серёжей? – напряжённым голосом спросила я.
-Успокойтесь… - он осторожно взял меня за локоть.
-Не надо меня успокаивать! Я не собираюсь закатывать истерики! – я выдернула локоть. – Он… он что… умер?
-И не надейся, - донеслось из искорёженной машины. – Знаю, что надоел, но если рассчитываешь на наследство, придётся подождать.
-Шутник, блин, - ухмыльнулся высокий парень с устрашающего вида инструментом в руках. - Он нас уже битый час анекдотами развлекает. Эй, Лазарев, ты как там?
-Как в санатории, - ответил ухмыляющийся голос. – Только задубел уже совсем, куртку-то я в машине снимаю…
Я попятилась и, прислонившись к стоявшей тут же машине «Скорой помощи», захохотала. Подошедшая полная женщина в медицинском халате закатала мне рукав и, ловко сделав укол, усадила в салон «Скорой». Я затихла на жёстком сиденье, время от времени истерически всхлипывая, а затем всё поплыло перед глазами и я словно в тумане видела, как ко мне, весь исцарапанный, провожаемый энергичным хлопаньем по спине и плечам, идёт ухмыляющийся Лазарев…

Надо мной мягко покачивался потолок машины.
-Где я? – осипшим голосом поинтересовалась я.
-В такси, - донёсся до меня далёкий голос. – Мы едем домой.
-Мы – это кто?
-Мы – это ты и я, - уточнил собеседник.
-А ты кто? – говоривший расплывался перед глазами.
-Во даёт! - удивился он. – Серёжа я, знаешь такого?
-Серёжа… - успокоенно прошептала я и закрыла глаза.

31

Не следующее утро мы с Валентиной Викторовной обе бледные и невыспавшиеся пили на кухне обжигающий кофе. Сергей, успевший раза четыре поведать нам историю своего чудесного спасения, мирно спал на своей старой детской кровати. Как оказалось, вчера мы с ним приехали не в его квартиру, а к его маме. Правда, как мы добирались, я помню очень смутно, потому что после укола, сделанного сердобольной медсестрой, совершенно утратила чувство реальности.
-Боже, как представлю, что бы случилось, если бы не эти подушки безопасности, - негромко произнесла Валентина Викторовна, наверное, в сотый раз за сегодняшнее утро.
-Главное, что всё хорошо закончилось, - тоже в сотый раз вяло отреагировала я.
-Ириша, передай, пожалуйста, сахарницу, - попросила она.
Я потянулась за фарфоровой ёмкостью и, случайно задев локтем свою любимую кружку с изображением ушастого спаниеля, смахнула её на пол. Посудина раскололась на неровные куски. Мы посмотрели на неё и заревели, как две кликуши.
-По какому поводу сырость? – весело осведомился Лазарев, входя на кухню.
-Кружечка разбилась, - всхлипнула я.
-Ну… - развёл руками Сергей, - я думал, за меня переживаете, а вас тут и впрямь горе!
Хлопнула входная дверь и влетела Ольга Евгеньевна.
-Где он? – с порога закричала она.
-Ну вот, - вздохнул Сергей. – Доктор явился. Сейчас влепит укол от столбняка, укол от бешенства…
-И десять в язык, чтоб заткнулся, - она придирчиво оглядывала его. – Только царапины, что ли? Повезло.
-Ещё вот, - он поднял футболку. На коже темнели синяки и кровоподтёки, под рёбрами виднелась багровая полоска от ожога.
-А ожог откуда? – поинтересовалась Ольга Евгеньевна, ощупывая ссадины.
-Зажигалка из гнезда выпала, - объяснил Сергей.
-Ну, рассказывай, - она уселась за стол. – Как всё произошло?
-Опять! - страдальчески закатил глаза Лазарев. – Сколько можно?
-Ну я-то не слышала, - резонно заметила Ольга Евгеньевна.
-Ладно-ладно, - Сергей налил себе кофе. – В общем, еду я еду, никого не трогаю, правил не нарушаю, даже скорость ни разу не превысил, останавливаюсь на светофоре, и вдруг в зеркале вижу, как прямо на меня несётся эта помойка на колёсах! Я до того обалдел, что даже не испугался! Ну и врезалась она в меня. А дальше я ничего и не видел, потому что меня сразу зажало подушками безопасности, я в них прямо носом уткнулся, только услышал грохот и как стекло разбилось. Ну прикиньте, сижу - не пошевелиться – сразу осколки царапать начинают, не вижу ничего, да ещё зажигалка эта…
Мы молчали. Лазарев сел за стол напротив нас.
-Дамы, - он укоризненно покачал головой, – уберите постные лица. Со мной всё нормально, и кружечку новую купим, хоть десять штук. Ириш, ты какую хочешь – с собакой или с кем-нибудь ещё?
-С поросёнком, – ответила я. – Пусть будет на тебя похоже. Ты ведь родился в год свинтуса, верно?
Он, похоже, не понял, обижаться ему или нет, но на всякий случай надулся. 

На следующий день
-Нет, вы только почитайте! – возмущённый Лазарев зашелестел страницами «Экспресс-газеты». – Здоровенный заголовок: «Сергей Лазарев погиб», а внизу ме-еленько так»: «…бы, не окажись он в спасительных объятиях подушек безопасности»! Это ж надо – мелкий текст почти не видно, так ведь можно и инфаркт схватить! И написано-то как! «Спасительные объятия»! Журналюги чёртовы! – скомканный листок перелетел через стол и приземлился на ковёр.
-А вот ещё, - он развернул ещё одну жёлтую газету. – «Лихачество самого сладкого мальчика российской эстрады чуть не обернулось трагедией». Это я сладкий мальчик?! И какое лихачество? – очередная газета отправилась в мусорную корзину.
-Серёг, ну чего ты кипятишься? – примирительно сказал Влад, который примчался к Лазареву с абсолютно круглыми от ужаса глазами, увидев эти самые заголовки. – Столько лет уже в шоу-бизе, что, до сих пор к выходкам прессы не привык?
-Привык, конечно, но это уже слишком! То, когда я Настю Гребёнкину по колену коньком задел, написали, что я её «изувечил», то вот я – «сладкий мальчик – лихач». Противно прямо!
-Да ладно тебе, Серёж! – я решительно сгребла кипу печатных изданий и бросила в мусорную корзину. – Не в первый раз о тебе всякую чушь пишут и, надо думать, не в последний. Главное, чтобы те, чьё мнение тебе интересно, знали правду. Я так думаю.
-И я, - поддержал меня Топалов.
-И я, - улыбнулся Сергей. – И я того же мнения.

Через два дня
-Ириш, я совсем забыл тебе сказать: меня неделю не будет, нужно слетать в Лондон, срочно песню перезаписать, там в студии какие-то неполадки, - Сергей извернулся, пытаясь заглянуть себе за спину. – Слушай, тебе не кажется, что этот свитер мне велик?
Он только что отдёрнул шторку в примерочной и крутился перед большим зеркалом в зале магазина.
-Мне не кажется, - я обошла его сзади и поправила свитер. – Он ведь не должен впиваться. А когда ты улетаешь?
-Завтра. Может, на размер меньше померить?
-Будет совсем в обтяжку… беее… - возразила я.
-Я не «беее», - обиделся Серёжа. – Я всегда красивый.
-Красивый, красивый, – согласилась я. – Но на размер меньше будешь «беее», точно тебе говорю.
-Ладно, поверю, - он снял свитер. 
-Вообще-то, это делают в примерочной, - заметила я.
-А чего мне стесняться? – он продефилировал в кабинку мимо восхищённо застывших молоденьких продавщиц. 
-Ка-акие мускулы… - тоненько прошептала худенькая блондиночка. Я фыркнула, а Сергей, выглянув из примерочной, заговорщицки мне подмигнул.
-Ириша, можно тебя на секундочку, у меня что-то с молнией на джинсах.
Я подошла, старательно пытаясь не обращать внимания на взгляды продавщиц, в которых читалась плохо скрытая зависть, и сохранять невозмутимое выражение на лице, и он втащил меня внутрь.
-И причём тут молния на джинсах? - поинтересовалась я - Вроде, чтобы померить свитер, штаны снимать не надо.
-Я представляю собой исключение из общепринятых правил, - ответил Лазарев.
-Я всегда подозревала у тебя склонность к эксгибиционизму, - ухмыльнулась я. – Как же эти девушки тебя глазами ели…
-Ревнуешь? - заулыбался он, притягивая меня к себе.
Очень надо, - пожала плечами я. – Просто ты бы поосторожней: неровен час, не выдержат они  эротического шока, накинутся, и останутся от тебя рожки да ножки.
-Вполне достаточно для этого, - прошептал он, стягивая мою куртку.

32

Сергей улетел в Лондон, а я с головой окунулась в учёбу, так что скучать было некогда. Хотя… конечно же, я скучала по нему и каждый вечер с радостным нетерпением ждала его обязательного звонка. Вся семья по случаю весенних каникул брата уехала на мою малую родину – город Пермь, повидать тамошних родственников, а я осталась, поскольку по причине университетской действительности такой замечательной вещи, как весенние каникулы была лишена.
Я стояла у окна и думала о нём. Это было так странно, так необычно… Конечно, я и раньше скучала по кому-то, скажем, по родным, когда они куда-то уезжали, по друзьям, которых подолгу не видела… но по парню… по своему парню, своему жениху… По нему даже скучается как-то по-другому. 
Я едва не прозевала сигнал мобильного – пришло сообщение. Я вчиталась в появившиеся на белом фоне строчки.
«Дорогая Ириша!
Что на тебе сейчас надето?
С любовью».
Я нахмурилась. Что на мне сейчас надето? Я с подозрением перечитала текст и принялась набирать ответное сообщение.
«Дорогой Серёжа!
Моя любимая пижама. Весьма милая. Тебе бы понравилась.
С любовью».
Вскоре дисплей телефона вновь замигал.
«Дорогая Ириша!
Опиши мне её, пожалуйста».
Я рассмеялась и вновь забегала пальцами по кнопкам. Я понятия не имела, что за игру затеял Сергей, и мне не терпелось отгадать. Всё это странным образом напоминало… секс по телефону. Если это именно то, что на уме у Лазарева, то меня ожидает долгая ночь.
«Дорогой Серёжа!
Главное в ней – её минимальное присутствие. Представь очень маленькую маечку и такие же шортики с узором из ярких земляничек, отороченные малиновым кружевом. Воображение легко дорисует тебе остальное».
Мне не пришлось долго ждать.
«Дорогая Ириша!
Ты права, воображение у меня богатое. Пижама просто чудесная. Хотя и не такая чудесная, как ты сама. Прошлой ночью ты мне приснилась. Во сне мы снова были в нашей новогодней ночи, когда ты стала моей. Сон был такой невыносимо чудесный, что было больно просыпаться. 
А когда я не вижу тебя во сне, я о тебе думаю. Постоянно. Трудно сосредоточиться на записи в студии… Такого раньше со мной не бывало. Я тоскую по тебе, солнышко.
С любовью».
Я отложила телефон. Как же он мне сейчас нужен…

Явившись домой после очередного трудового дня, я предвкушала расслабляющий горячий душ, но из крана с красной полоской со слабым шипением закапала тоненькая струйка еле тёплой водички. Мысленно выругавшись, я позвонила в ЖЭК и выяснила, что горячей воды не предвидится ещё три дня, а в мире вообще аварийная ситуация с пресной водой, так что надо радоваться, что хоть холодная идёт. Выругавшись уже вслух, я стала думать, к кому было бы не слишком неприлично заявиться домой и вежливо попросить воспользоваться душем, прожить без которого день, а тем более три для меня равносильно катастрофе.  Родственников у нас в Москве нет, близкие друзья живут с родителями, которые вряд ли будут очень гостеприимны, Серёжа в Лондоне… Так, стоп. А Владислав Михайлович на что?
Я набрала номер Влада. Один, два, пять гудков… Я хотела уже отключиться, как трубку взяли. 
-Алло, - запыхавшимся голосом отозвался Топалов.
-Влад, привет, я хотела…
-Владик, кто это? – донёсся до меня далёкий женский голос с оттенком ревности.
-Я тебя отвлекаю? – заподозрила я. – Я попозже позвоню, ладно?
-Нет, всё нормально, - ответил он. – Что случилось?
-Да ничего, в принципе, просто у нас горячую воду отключили. Не сочти меня нахалкой…
-Понял, - перебил он. – Надолго отключили?
-На три дня.
-Если хочешь, можешь у меня эти три дня пожить, чтобы туда-сюда не мотаться.
-Правда? – обрадовалась я. – Владька, ты меня просто спас! Только… ты же с девушкой… Она не будет против?
-Я не дома с ней, так что не переживай, - успокоил Влад.

Я насухо вытерлась пушистым полотенцем и натянула джинсы и майку. Обычно я, разумеется, облачаюсь после ванны во что-нибудь более уютное, например, махровый халат, но сейчас ведь я не дома – неудобно.
Влад оказался хорошим хозяином. После ужина мы с ним долго болтали, посмотрели новый фильм, а потом решили продегустировать купленное им недавно белое вино восьмилетней выдержки (по глоточку, не думайте ничего плохого!). Я не люблю вино, всем спиртным напиткам предпочитаю бакарди и шампанское на Новый Год, но топаловское «Chateau de Villandry» было просто потрясающим, но главное, обладало совершенно особым действием на организм, и после второй порции я почувствовала, что меня «повело». Влад, как более алкоголеустойчивый гражданин, недрогнувшей рукой наполнил себе пятый бокал.
-А давай в карты сыграем, - несколько заплетающимся языком предложил он. – На раздевание. Одна любая часть одежды за каждый проигрыш.
Час назад такое предложение вызвало бы у меня как минимум сомнение, как максимум – возмущение, но под действием алкоголя разум не то чтобы ослабел, но словно отвлёкся. 
-А давай, - залихватски согласилась я.
Сказано – сделано. Со дна тумбочки на свет была извлечена потрепанная колода карт, которые Влад, жестом заправского шулера перетасовав, сдал.
Даже моего крошечного опыта игры в дурака хватило, чтобы понять: карты хуже некуда. Влад же явно был мастером и вскоре выложил последнюю карту -  козырного туза, которого я была вынуждена взять. Мысленно поблагодарив гения, который придумал двойные майки, я стащила верхнюю красную часть, оставшись в жёлтой.
-Эт-та что? – вытаращил глаза тасовавший колоду Влад.
-Майка особенная, - ухмыльнулась я. – Так просто не сдамся!
-Ну, держись! – пригрозил Топалов, раскидывая карты.
Мне снова не повезло, и я скинула уютные тапочки, выданные мне гостеприимным хозяином, забравшись с ногами на диван.
-Сам сказал – любая часть одежды, - игнорируя его возмущённый взгляд, сказала я.
Влад нахмурился и сосредоточенно уткнулся в свои карты. Я взглянула на свои и не поверила своим глазам: король и туз треф! Победоносно напевая какой-то марш, я выложила их перед обалдевшим Топаловым. 
Я плохо играла, но Влад изначально находился в более невыгодном положении, чем я: на нём не было ни шлёпок, ни двойной майки – только тонкая рубашка с коротким рукавом и широкие рваные джинсы без ремня. Он покусал губы и со вздохом снял рубашку. Мускулы были менее развиты, чем у Сергея, но рассыпанные по всему телу родинки в сочетании с золотистым оттенком кожи выглядели очень привлекательно. Я постаралась сосредоточиться на картах, но всё более действовавший на мозг алкоголь в сочетании с близостью полуобнажённого юноши этому явно не способствовали. Я проиграла.
Мдааа, положение затруднительное. Под майкой у меня нет ничего, значит, выбор очевиден. Я, стараясь не смущаться, стянула джинсы, оставшись в майке и оранжевых трусиках, которые, слава богу, отдалённо напоминали очень низкие и очень короткие шортики. Если я снова проиграю, ситуация будет поистине аховая.
Влад долго тасовал карты, не сводя с меня затуманенного взгляда, а я не могла отвести глаз от его изящных запястий. И вот карты вновь розданы, я с замершим сердцем смотрю на свои… вау! Я спасена!
Топалов, покачиваясь то ли от изрядного количества выпитого, то ли от нервного напряжения, поднялся с кресла и неуверенно расстегнул молнию на джинсах, оставшись в белых боксерах с логотипом D&G. Красивый он, всё-таки…

33

Мы целовались, упиваясь друг другом, то замирая и дрожа всем нутром, то прикусывая мягкие губы, то играя языками… Атмосфера накалилась до той отметки, когда плавится в домне свинец...  На секунду разорвав поцелуй, я взглянула в лицо человека, бывшего сейчас так близко от меня и… 
-Влад?! – я в ужасе забилась в его руках. – Нет, нет, что же я делаю… Аааа! Как больно!
Я проснулась от сильного удара плечом и бедром. Я что, с кровати упала?! Облегчённо выдохнув, я завернулась в одеяло и прислонилась спиной к дивану. Ффух, это мне всего лишь приснилось… Тут взгляд упал на большое кресло, в котором мирно посапывал  завернувшийся в клетчатый плед Влад. На полу в беспорядке валялась одежда, на журнальном столике стояли два бокала и пустая бутылка «Chateau de Villandry», на ковре рассыпались карты. А что, кстати, вчера было?
Ой. Кажется, я помню… до того момента, как мне удалось заставить Влада избавиться от джинсов. А… а дальше?
Влад заворочался в кресле и, открыв глаза, сфокусировал взгляд на мне.  
-Доброе утро, - хрипло поздоровался он. – А почему мы спим в гостиной?
-Мне тоже хотелось бы знать, - пробормотала я. 
Топалов хотел было встать с кресла, но, заглянув под плед, вдруг покраснел, как маков цвет и закутался в него ещё плотнее.
-Ой, - тихо произнёс он, и только тут я заметила, что на ковре лежат не только его джинсы и рубашка, но и давеча впечатлившие меня «дольче-и-габбановские» боксеры. Я перевела взгляд на их владельца и осторожно осведомилась:
-Влад, а ты… кхм… ты всё помнишь, что вчера было?
-Только до момента своего третьего проигрыша, - ответил Влад.
Мы затравленно уставились друг на друга.
-Представляю, как рассердится Серый, - голосом Малыша из мультика произнесла я, чтобы хоть как-то разбить давящее на психику молчание.
-Вообще-то, я планировал прожить ещё как минимум пару десятков лет, - откликнулся Влад. – Знаешь, я… - он замялся, - я, кажется, знаю, как нам наверняка убедиться, что беспокоиться не о чем или… или наоборот.
-Интересно, как, - я натянула джинсы.
-Понимаешь, мне недавно предложили реалити-шоу… Ну типа как у Собчак было – постоянно тебя снимают. Ну и… короче, я же не знаю, как буду перед камерой в домашних условиях выглядеть – это же не сцена. Вдруг там страшный, заспанный… - Влад покраснел ещё больше. – В общем, пару дней назад я на пробу установил дома одну камеру, здесь, в гостиной. Обычно я её на ночь выключаю, но вчера я был в таком состоянии, что, кажется, забыл…
-Поня-ятно, - протянула я. – Давай тогда, что ли… посмотрим…
Топалов встал с кресла и, одной рукой придерживая плед, а в другой зажав одежду, вышел, и через пять минут вернулся, одетый в спортивные штаны и футболку. Он  залез на стул и снял откуда-то из-под потолка небольшую камеру. Поколдовав над ней, он присоединил её к телевизору и посмотрел на меня.
-Ну… я включаю?
-Ага, - нервно ответила я.
На экране появился взъерошенный со сна Влад, а сидящий рядом со мной Топалов быстро перемотал запись и, добравшись до нужного момента, нажал на «Play». Вот экранный Влад снимает джинсы, снова сдаёт карты … Вот я с торжествующим возгласом бросаю на столик козырного туза и…
Топалов покраснел до корней волос, а я отвернулась, чтобы не смущать его ещё больше. 
-Уже… можно смотреть, - раздался очень тихий голос Влада. На экране закутанный в плед Топалов заботливо накрыл меня, уже заснувшую на диване, одеялом, а сам забрался в кресло и закрыл глаза. Экран погас, воцарилось молчание.
-Кажется, я ещё проживу свои двадцать лет, - наконец изрёк Влад. 
Мы с минуту посмотрели друг на друга, а потом хором сказали:
-Пьянству бой!

Через три дня
Он сегодня приезжает! Наконец-то! Как же я соскучилась! Я хочу его встретить – пусть будет сюрприз!
Подпевая Эшли Симпсон, я носилась по комнате, на бегу влезая в любимые джинсы. Хотя… Я остановилась. Сегодня мне хочется быть немножко особенной. Серёже так нравится, когда я одеваюсь женственно, хотя в юбке он меня видел от силы раза два. Я улыбнулась, стянула джинсы и сняла с вешалки новую джинсовую плиссированную юбку чуть выше колена с низкой талией. Светлые замшевые казаки, яркий ремень с замысловатой пряжкой и приталенная блузка с необычным узором – не так уж это и трудно – разок перевоплотиться в модницу. Накинув сверху лёгкое пальто, я выбежала из квартиры.

Я очень люблю аэропорты, как ни странно: мне нравится это не прекращающаяся суета, беспрерывное движение, металлический голос диктора, объявляющий регистрацию и посадку, медленно крутящиеся чёрные багажные ленты, назойливо звенящие металлоискатели, огромные светящиеся табло над залами… Время здесь никогда не останавливается.
Я оглядывалась по сторонам, ища глазами нужного мне человека и машинально вслушиваясь в разносящийся по зданию аэропорта прохладный голос в громкоговорителе. Ну где же… Он уже должен был прилететь, пройти паспортный контроль, забрать багаж…
В поле моего зрения попало с десяток спешащих от зала прилёта людей, рассекающих гомонящую толпу. Впереди мчалась русоволосая девушка небольшого роста, умудряющаяся на ходу говорить по телефону, прокладывать дорогу в толпе и одновременно объяснять что-то пытающимся угнаться за ней людям. Через несколько человек позади неё в людском море мелькнула встрёпанная черноволосая макушка, а затем показался и её обладатель, спокойным шагом идущий через толпу, везя за собой огромный чёрный чемодан на колёсиках.
Я подпрыгивала на месте, стараясь не потерять его из виду. Шанс, что он заметит меня в такой толпе, минимален. Не орать же…
Наши взгляды встретились. Сергей, просияв, отбросил ручку чемодана в руки спешащих за ним людей и, ловко лавируя среди тысяч готовящихся к путешествию, подбежал ко мне, схватил на руки и вынес из бушующей толпы.
-Я даже не думал, что ты придёшь меня встречать, - он радостно улыбался, крепко прижимая меня к себе.
-Ты рад? – улыбнулась я.
-Что ты спрашиваешь? – он приник к моим губам.
-Лазарев, спустись с небес на землю! – раздался за его спиной возмущённый голос. – Мы тебя потеряли! 
Сергей обернулся.
-Аська! – он взял меня за руку. – Девушки, знакомьтесь. Мой незаменимый менеджер Ася Калясина и моя невеста Ира Воронцова.
-Привет! – дружелюбно улыбнулась Ася. – Ну как всегда о глобальных событиях в жизни моего подопечного вроде намечающейся свадьбы я узнаю последняя. А ещё менеджер, называется.
-Об этом вообще почти никто не знает, - отбил мяч Лазарев.
-Он шифруется, как Джеймс Бонд, - подтвердила я.
-Да уж, с такими вездесущими фанатками… - усмехнулась Ася. – Ну ладно. Серёж, не забудь про завтрашнее интервью, и не дай бог тебе снова опоздать в студию…
-Я тогда на две минуты задержался! – возмутился Сергей.
-Ну да… - отмахнулась Калясина. – Ладно, ребят, я поехала, нужно ещё в пару мест заглянуть.
Мы попрощались с Асей и отправились домой к Сергею.

-Ты есть хочешь? – крикнула я из кухни, доставая из шкафчика молотый кофе и джезву и исследуя холодильник на предмет чего-нибудь съедобного.
Двадцать минут назад мы зашли в квартиру, и Лазарев сразу бросился в душ, оставив чемодан в прихожей. 
Хлопнула дверь ванной, и в кухню вошёл Сергей с небрежно повязанным вокруг бёдер полотенцем. Мокрые волосы прилипли ко лбу и вискам, на расслабленных под кожей мускулах поблёскивали капельки воды. Он с кошачьей грацией приблизился ко мне и забрал у меня из рук джезву. 
-Не хочу я есть, - прошептал он, лаская губами мою шею. – Боже, как я хочу тебя…

34

-Ага, поняла, - я плечом прижала трубку к уху, доставая из книжного шкафа кипу толстенных томов. – В пятницу в два.
Середина февраля – традиционное время встречи выпускников нашей школы. Вот хоть убейте, не знаю, почему февраль и почему именно середина. По мне так лучше было бы устроить вечеринку под Новый Год. Ну да ладно, какая, в принципе, разница? Главное – я увижу своих одноклассников, некоторых – впервые за полгода. Я по ним даже соскучилась, как это ни странно. Решено было отметить встречу в уютном ресторанчике, а затем всей компанией завалиться в какой-нибудь клуб.
Без пяти два в пятницу я вошла в полумрак небольшого ресторанного зала и, заметив единственную компанию, насчитывавшую больше двух человек, направилась к сдвинутым вместе четырём столикам.
-Привет, - поздоровалась я, с любопытством оглядывая своих соучеников.
-Привет! – Кирилл широко улыбнулся. Я кивнула ему: приветствие получилось прохладным, потому что немедленно вспомнились его слова о Сергее, хотя с момента нашей последней встречи прошло около трёх месяцев.
-Ирка! Ну ты просто красавица! – мой любимый одноклассник Вит раскинул руки для объятий.
-Привет! Ты ещё больше вырос, по-моему! – засмеялась я, приподнимаясь на цыпочки и обнимая его. 
Вот кого я действительно рада видеть! Вит – натуральная каланча. Он уже в пятом классе был выше всех, а сейчас вымахал под два метра. Несмотря на своё внешнее раздолбайство, он золотой медалист, потрясающе разбирается в точных науках, математический гений и просто большая умница. Кроме того, Вит - неисправимый приколист, великолепно играет в баскетбол и очень обаятелен, что делает его любимцем девушек и душой компании.
-Да я уж и не знаю, что делать – расту и расту! – шутливо пожаловался Вит. – Пытался сутулиться и ходить на полусогнутых, но ведь неудобно! Как ты поживаешь?
-Бесподобно, - ответила я, здороваясь с остальными. У моих соучениц есть привычка при встрече обязательно целоваться. Меня она всегда раздражала, но в такой день – ладно уж, можно. Перецеловавшись со всеми девчонками, я присела за стол рядом с подружками.
Все делились своими впечатлениями от университетской жизни, рассказывали о разных забавных случаях, описывали зверства преподавателей… Внезапно Андрей взял мою руку, неподвижно лежащую на столе, и поднёс к лампе.
-А это что за колечко? – он с интересом пригляделся к Серёжиному кольцу на моём безымянном пальце. Я мысленно отругала себя за непредусмотрительность – надо было снять кольцо перед там, как придти сюда. А сейчас расспросов не оберёшься. Я выдернула запястье из цепких пальцев Андрея.
-Иришка («Ррр, просила же меня так не называть!»), - Юля изумлённо уставилась на меня, - это что, обручальное кольцо?
«Ухватила самую суть, браво».
-Да, вздохнула я под обалдевшими взглядами. Кирилл внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.
-Ну ты шустра, - покачал головой Илья. – И кто же эта сомнительная личность?
-Почему сомнительная? – обиделась я. 
-Мы его не знаем, значит, сомнительная, - объяснила Люба, отламывая ложечкой кусочек пирожного. – Колись давай.
-Да в общем… Я думаю, вы его знаете, - загадочно улыбнулась я.
-То есть, это кто-то из наших общих знакомых? – Лена всегда любила задавать наводящие вопросы, недаром она учится в педагогическом.
-Не совсем, - протянула я, пытаясь выдумать что-нибудь правдоподобное. Если я расскажу правду, мне точно не дадут спокойно жить: половина моих одноклассниц – воинствующие поклонницы Smash!! вообще и Лазарева в частности. Расскажу как-нибудь… попозже. Главное, чтобы Кир не высказался, как-то он странно смотрит…
-Это публичный человек, - задумчиво произнёс Вит. Он всегда умел делать логические выводы.
-Почему ты так решил? – не поняла Юля.
Он пожал плечами.
-Да тут и решать нечего. Мы его знаем, но он не наш знакомый. Вывод напрашивается сам собой – это кто-то известный, - с восхитительной уверенностью подытожил Вит. – Искренне надеюсь, что не Билан.
«А чем ему так Дима не угодил?»
-Потом расскажу, - пообещала я. – В любом случае на свадьбу мы вас пригласим, будьте спокойны.

Через некоторое время, будучи уже в клубе, я вышла на улицу подышать свежим воздухом – на танцполе было очень жарко. Компанию мне неожиданно составил Кирилл.
-Не думал, что у вас всё окажется серьёзно, - помолчав, сказал он. – Ты, вроде, всегда утверждала, что замужество не для тебя.
-До недавнего времени я была уверена в этом, - откликнулась я. – Всё меняется.
-Это точно, - задумчиво повторил Кирилл. – Ну, желаю вам счастья.
-Спасибо, - улыбнулась я. – Надеюсь, оно у нас будет.

35

Чёрт, похоже, я заболела. Я потёрла веки и попыталась сосредоточиться на речи преподавателя, монотонно читавшего лекцию по этике и психологии деловых отношений. Получалось, честно говоря, плохо.
-Что с тобой? – обеспокоенно шепнула Вера, наклонившись ко мне.
-Простудилась, наверное, - вяло ответила я. В глаза словно кто-то насыпал песку, в горле противно першило, больше всего хотелось лечь на парту и смежить веки.
Вера пощупала мой лоб.
-Да у тебя температура, - она озабоченно взглянула на меня. – Тебя домой проводить?
-Ага, к себе домой доберёшься к полуночи, - попыталась улыбнуться я.
-Ничего страшного.
-Нет, - я отрицательно покачала головой. – Я уж как-нибудь сама.

Самой мне добираться не пришлось, потому что на выходе из университета меня встретил обожающий сюрпризы Сергей.
-Привет, солнышко! – весело воскликнул он. – Как дела? Я освободился раньше, чем думал, и решил за тобой заехать!
-Привет, - я изобразила улыбку.
-Ты чего? – он встревоженно взглянул на меня. – Ты что, заболела?
-Немножко, - я прижалась к нему и устало прикрыла глаза. Сергей обнял меня и повёл к машине. Усадив меня в салон, он обогнул джип и уселся за руль.
-Опять пила холодное на улице? – укоризненно спросил он, трогаясь с места.
-Нет, - с лёгким раздражением откликнулась я. В висках стучали молоточки, перед глазами прыгали чёрные мушки, и стремительно портилось настроение.
-Что с тобой? Я же просто спросил, - Сергей удивлённо посмотрел на меня.
-Ты всегда «просто»! – раздражение во мне нарастало. – Постоянно поучаешь меня, надоело уже!
-Когда это я тебя поучал? – ошарашенно спросил Сергей. – Слушай, я понимаю, что ты себя плохо чувствуешь, но…
-Я прекрасно себя чувствую! – на глазах выступили слёзы. Чёрт, что же со мной такое… Я должна остановиться! 
-Незаметно! – Лазарев тоже начал заводиться.
-Отстань от меня! – ужасно болела голова, хотелось разрыдаться.
-Я не пристаю! – он до отказа вывернул руль. – Не устраивай истерик!
-Значит, я истеричка? 
«Хватит, хватит, хватит…»
-Самая натуральная!
-Выпусти меня немедленно! – я задёргала ручку дверцы.
-Да ради бога, выметайся!
-Разблокируй замок!
-Ты же вся такая из себя самостоятельная, вот и вылезай, как хочешь!
-Выпусти меня! – я всё-таки расплакалась. – Ненавижу… отпусти! – я билась в истерике.
Последнее, что я помню – мягкие объятия, прохладная ладонь на моём лбу и нежный шёпот:
-Ну успокойся, девочка моя… ты просто заболела… тише, малыш…

36

-Как ты себя чувствуешь? – мама, нахмурившись, взглянула на градусник.
-Как селёдка под шубой, - честно ответила я.
Я, замотанная, как капуста, в десятки свитеров и шарфов, сижу дома уже вторую неделю, а болезнь всё не проходит, и ртутный столбик стабильно показывает 38,5. Ума не приложу, где я могла так простудиться – холодное на улице, как подозревал Лазарев, я точно не пила.
Кстати, о Лазареве. Когда я очнулась через два дня после первого в моей жизни обморока и вспомнила, какую закатила сцену, причём абсолютно без повода, мне стало ужасно стыдно. Я чувствовала себя последней свиньёй, а тут ещё выяснилось, что оба лифта в нашем доме угораздило сломаться одновременно, и Сергей на руках отнёс меня на одиннадцатый этаж, дождался прихода врача, смотался в аптеку за предписанными медикаментами и все два дня чуть ли не каждый час названивал справиться о моём здоровье. Собравшись с духом, я решила позвонить человеку с ангельским (теперь я была в этом убеждена) характером сама и, только набрав номер, сообразила, что вследствие вынужденной многочасовой спячки мой внутренний будильник несколько сбился, на календаре воскресенье, и часы показывают шесть пятнадцать утра.
В трубке раздалось сонное «алё».
-Серёжа, привет, - робко сказала я. – Я тебя разбудила?
-Нет, конечно, - зевнул он. – Какой же дурак будет дрыхнуть в шесть утра в воскресенье?
-Извини, я на часы не посмотрела, - принялась оправдываться я.
-Как ты себя чувствуешь? – перебил  Сергей.
-Лучше.
-Ладно, - в его голосе промелькнула улыбка, но он моментально посуровел. – Чего звонишь?
-Я хочу извиниться. Я вела себя просто ужасно. Прости меня, пожалуйста, - на одном дыхании произнесла я и выжидающе замолчала.
В трубке раздался грохот и громкое тявканье. Я занервничала.
-Что там у тебя?
-Всё нормально, - пропыхтела трубка. – О Бизю споткнулся – шляется по всей квартире, скоро в коридор его выселю.
-Так ты на меня не злишься?
-Хотелось бы, конечно, покапризничать, - вздохнул Сергей, - но, так и быть, учту твоё болезненное состояние. Не злюсь.
Я повеселела.
-Я тебя люблю.
-Ты маленькая подхалимка, - возмущённо заявил он. – В обычные дни от тебя этих слов не дождёшься!
-Ну хочешь, я буду говорить это чаще?
-Премного благодарен.
-Каждый день.
-Каждый-каждый?
-Я тебя очень-очень люблю, ты самый лучший, невероятно красивый, невозможно талантливый, безумно сексуальный…
-Ага… Я, в общём-то, и не сомневался.
-Забыла добавить – милый, обаятельный и СКРОМНЫЙ.
-Хм… Ладно-ладно… уже простил.

37

Я провалялась в постели без малого три недели. Самым неприятным было то, что врач строго-настрого запретил все внешние контакты: ни Сергею, ни друзьям нельзя было ко мне приходить. Итогом этого безобразия стал февральский счёт за телефон, содержащий почти ту же цифру, что и обычно, только с дополнительным нулём на конце.
Наконец, в один из первых дней весны я вышла на улицу. Я зажмурилась от яркого солнечного света, вдохнула прохладный, сплетённый с хрустальным звоном капели весенний воздух, сделала шаг, пошла, а потом побежала, радуясь всем телом возможности вновь двигаться, дышать весной, вырваться из душной клетки собственной болезни. Я остановилась посреди парковой дорожки и, вскинув голову, посмотрела в бледно-голубое небо, прочерченное тёмными ветвями деревьев, на которых уже начали набухать первые почки. 
-Да ты просто светишься.
Я оглянулась. Рядом со мной стоял Кирилл и, улыбаясь, смотрел на меня.
-С выздоровлением.
-Спасибо, - я улыбнулась ему. – Не день, а чудо, правда?
-Чуднее не бывает, - он подошёл ближе. – Весна – пора любви.
-Да, - я мечтательно улыбнулась, думая о Серёже. Наконец-то я его увижу…
Внезапно Кирилл посмотрел куда-то за меня и, усмехнувшись, резко притянул меня к себе, почти коснувшись губами моих губ.
-Ты что? – я, опешив, не сразу оттолкнула его.
-Надо же, какой он у тебя чувствительный, - с издёвкой прошептал Кирилл мне на ухо. 
Я в ужасе обернулась и увидела напряжённую спину быстро удаляющегося Сергея. Оттолкнув Кирилла, я помчалась по аллее. Завернув за угол, я, тяжело дыша, осмотрелась, но никого не увидела. Чёрт, чёрт, чёрт. Я медленно пошла вперёд и вдруг заметила его возле детской площадки, сидящего на старых скрипящих качелях. 
-Серёжа, - тихо позвала я, подойдя к нему.
Он поднял голову.
-Твоё свидание уже закончилось?
Я присела перед качелями и взяла его за руку.
-Оно и не начиналось.
Он смотрел на меня и выглядел так ранимо, что  я обняла его и прошептала:
-Я тебя люблю.
-Я ненавижу так себя чувствовать, - глухо произнёс он. - Ненавижу.
Я провела рукой по его щеке.
-Понимаю.
Он крепко сжал меня в объятиях.
-Ты моя.
-Ты знаешь, что это так.
Он вздохнул, уткнувшись в мои волосы.
-Я просто… ненавижу. Ненавижу то, что они ничего не знают.
-Разве им нужно это знать? Ведь ты постоянно на виду. В тебя влюблена половина женского населения страны, - он улыбнулся и хотел что-то сказать. – Нет, правда, не перебивай. Для них ты всегда должен быть… ну понимаешь, свободен.
-Но я уже несвободен. И раз уж это так, то моя несвобода должна быть открытой. Слишком долго всё было тайной. Я хочу на тебе жениться, я хочу любить тебя и я хочу, чтобы все знали об этом.
У меня перехватило дыхание.
-А ещё я хочу малыша, - продолжал Лазарев. – А возможно, и не одного.
Я рассмеялась.
-Видела я, как ты с детьми обращаешься. В гримёрке их забываешь…
-В этой дурацкой передаче меня показывали двадцать минут, а бебик был у нас на попечении три дня, - обиделся Сергей. – Как я с ним нянчился, памперсы менял, развлекал – это всё за кадром осталось. Представили меня прямо чудовищем каким-то…
Я улыбнулась.
-Будем считать, что я тебе поверила. А как насчёт того, что на девять долгих месяцев я стану этакой big woman? Не разлюбишь?
-Я не разлюбил тебя, когда ты вылила на меня полную кастрюлю кипятка – отмахнулся Лазарев. – А уж big woman, думаю, переживу.
-Сколько можно припоминать эту кастрюлю? – возмутилась я. – Я же извинилась!
-Помню-помню, - расплылся в мечтательной улыбке Сергей. – Тебе надо почаще так «извиняться»…
-И почаще тебя «кипятить»? – ухмыльнулась я. – Кстати, где поздравления с выздоровлением, плакаты, цветы, слёзы счастья и радость в глазах?
-Надо же, - театрально всплеснул руками Лазарев. – Как же это я упустил?! «Извиниться», что ли…

38

Лазаревские «извинения» затянулись надолго - что-что, а «заглаживать вину» он умеет. Через пару часов ухмыляющийся, как объевшийся сметаны кот, Сергей был в самом радужном настроении.
-Что-то давно мы с тобой нигде не были, - лениво произнёс он, усаживая меня к себе на колени.
-Есть предложения? – я принялась сооружать на его голове причёску, которая, учитывая его природную растрёпанность, лёгкий весенний ветерок и отсутствие расчёски, получилась довольно-таки экстравагантной.
-Есть, - откликнулся Сергей, - тут как раз намечается очередная пафосная вечеринка. Будут все, так сказать, «сливки шоу-бизнеса». Соберёмся поиграть в изысканное общество – девочки в платьях, мальчики во фраках и всё такое… Утрирую, конечно, но в общих чертах так. 
-Судя по описанию, жуткая скучища, - я пожала плечами. – Зачем я тебе там нужна?
-Именно затем, что скучища, а ты это дело весьма скрасишь. Не могу же я проигнорировать приглашение – невежливо. Хотя вот Влад проигнорировал, - вздохнул Сергей. – Но у него уважительные причины – запись в телестудии. Правда, я подозреваю, что он оттуда быстро смотается и завалится в какой-нибудь клубешник с компанией.
-Хорошо, давай сходим, - согласилась я. – Дома я уже насиделась.

В квартире Сергея, через пять дней, за два часа до начала вечеринки
Я завернулась в полотенце и потянулась к полке за феном, как вдруг в ванну влетел Сергей.
-Лазарев, я не одета! – возмущённо завопила я, подхватывая так и норовившее сползти полотенце.
-Ну и ну! – расхохотался Лазарев. - Ночью такое вытворяет, что мне с моим разрядом по гимнастике страшно в постель ложиться, а теперь нате – она «не одета»!
-Дурак, - беззлобно бросила я, вытирая волосы. – Тебе чего?
-Я пришёл за гелем для укладки, - он обнял меня и положил голову мне на плечо.
-Ну так бери и топай, - посоветовала я.
-Злая ты, - вздохнул Сергей. – Я к тебе, можно сказать, с открытой душой, с лаской-заботой, а ты…
-Заботливый какой, надо же, - хмыкнула я. – А тебя не заботит то, что до выхода остался час?
-Час? – подскочил он. – Блин, а я ещё даже костюм не выбрал! – он унёсся.

Там же, за час до начала 
-Ну ты скоро? – крикнул из прихожей Сергей, поправляя и без того безупречно сидевший пиджак. Как же он любит чёрный цвет – рубашка, костюм и волосы одного оттенка, и это, следует признать,   сногсшибательное сочетание. Этакий безумно обольстительный дьявол с ангельским взглядом и солнечной улыбкой.
-Сейчас, - откликнулась я, легонько проводя по щеке кисточкой для румян. Вот так - элегантно, просто, ничего лишнего и в то же время шикарно. Два дня назад я купила совершенно очаровательное чёрное шёлковое платье, которое ещё не видел даже Серёжка, чуть ниже колен с полностью открытой спиной и изящные чёрные туфельки – вечная классика и, на мой взгляд, преображает любую женщину. Минимум украшений, вечерний макияж и пышная укладка, которая на моих коротких волосах смотрится просто чудесно. 
Я походкой ведущей топ-модели вышла в коридор. Сергей, стоявший перед зеркалом спиной ко мне, с минуту пялился на моё отражение, а затем с совершенно ошеломлённым видом обернулся ко мне. 
-С ума сойти, - только и смог выговорить он.
-Нравится? - кокетливо улыбнулась я.
-Не то слово, - Сергей всё с тем же очумелым видом приблизился ко мне и обошёл кругом, словно музейный экспонат, а, увидев экстремальный вырез на спине, вновь лишился дара речи и, не удержавшись, поцеловал выступающий позвонок.
-Прямо хоть в плащ тебя заматывай, - пробормотал он, щекоча кожу губами, - приставать ведь начнут.
-При тебе-то? – усомнилась я.
Сергей усмехнулся и галантно помог мне накинуть лёгкое кашемировое пальто.

Через час
«Туарег» затормозил возле вызывающе роскошного, сияющего неоновыми огнями клуба. Сергей заглушил мотор, обогнул машину, распахнул дверцу и подал мне руку.
-Леди…
-Сэр, - кивнула я, выбираясь из джипа и беря своего кавалера под руку. Он воровато оглянулся на маячившего у входа в люксовое заведение секьюрити и быстро поцеловал меня, скользнув ладонью вдоль спины.
-Веди себя прилично! - шёпотом возмутилась я. – Мы не дома.
-Тогда перестань быть такой чертовски сексуальной, - промурлыкал он.

39

Через четверть часа я вполне освоилась в море разодетых в вещи «от кутюр» знаменитостей, оживлённом шуме клуба, гудящего, как гигантский улей, музыки и полумрака. Сияющий ослепительной улыбкой Сергей безостановочно трещал и каждые пять минут с кем-то меня знакомил: встрёпанная Юля Савичева, хихикающие «фабрикантки», безбашенно весёлые «аварийцы», немного застенчиво улыбающаяся МакSим, до невозможности оголённая Жанна Фриске, симпатичный Ваня Николаев из сериала «Клуб», раздолбайского вида «гримы», располневшая Польна, кто-то из «Зверей»... Вдруг он заметил в толпе пышную копну рыжих волос.
-Ленка! – Сергей обнял девушку и подвёл её ко мне. – Знакомьтесь! Это Ира, а это Лена, - представил он.
-Привет, - улыбнулась облачённая в элегантный брючный костюм Лена Катина с замысловато уложенными вьющимися волосами. Я тут же мысленно окрестила её «лисичкой»: она в жизни, кажется, ещё более рыженькая, чем в телевизоре, и по щекам рассыпаны забавные веснушки. – Здорово выглядишь!
-Ты тоже, - улыбнулась в ответ я. – Как у вас дела с альбомом?
-Пишем, - вздохнула Лена. – Правда, постоянно недотыкомки разные - то одно, то другое… Но дело идёт.
-А Юлька где? – осведомился Сергей.
-К друзьям на День Рождения поехала, - объяснила Лена.
Мы немного поболтали с Катиной, а затем встретили Асю Калясину, которая пришла с каким-то молодым человеком.
-Ириша, я у тебя Серёгу украду на некоторое время? – попросила Ася. – Нам с одним телевизионщиком поболтать надо.
-Пожалуйста, - улыбнулась я.
-Я скоро, - пообещал Сергей, и они с Калясиной скрылись в толпе.
Я присела на одну из мягких банкеток и принялась исподволь изучать окружающих: вот распальцованный Тимати, на котором украшений больше, чем на нашей с Серёжкой новогодней ёлке, обхаживающие каких-то моделей «Корни» (так и не запомнила, кто из них кто), «фабриканты» всех мастей, «интеллигентный рэпер» Лигалайз, фигуристые «Блестящие», как всегда экстравагантно наряженная Массква…
-А почему такая очаровательная девушка скучает в одиночестве? – внезапно произнёс мягкий голос с лёгкой хрипотцой.
Мысленно отметив: «Какое стандартное начало!», я обернулась и встретилась взглядом с триумфатором Евровидения Дмитрием Биланом, который, улыбаясь, протягивал мне бокал шампанского. 
-Я вовсе не в одиночестве, - улыбнулась я в ответ и взяла бокал. – Просто мой спутник отошёл.
-Надеюсь, он будет не против нашего знакомства? - уверенный взгляд, без наглости, но чувствуется, что он привык доминировать во всём, в том числе и в общении, мгновенно захватывает инициативу. Интересно…
-Надеюсь, что нет, - я отпила шампанское.
-И как же вас зовут? – он слегка наклонился ко мне, чтобы расслышать ответ в шуме клуба.
-Ирина, - милый взгляд снизу вверх из-под ресниц.
-Очень приятно. Ну а мне, наверное, не стоит… - я вскинула бровь, и он быстро выкрутился, -…не стоит церемониться - просто Дима.
Я спрятала усмешку. Быстро соображаешь, просто Дима, хотя и зазнайка.
-Нравится вам здесь? – спросил Билан, скользя заинтересованным взглядом по моей фигуре. Я слегка нахмурилась – предпочитаю разговаривать с собеседником, видя его взгляд.
-Очень нравится, - очаровательно улыбнулась я. – Самое милое то, что все общаются при зрительном контакте.
Дима, спохватившись, оторвался от изучения моей талии и рассмеялся.
-Вот вы меня и подловили! Но почему же не полюбоваться красивой девушкой?
-Спасибо, - я тоже рассмеялась. – Но, по-моему, лучше поговорить с умной девушкой.
-С удовольствием, - он озорно сверкнул глазами. - Постараюсь не разочаровать эту прелестную умную девушку. Правда, придётся напрячься, чтобы достойно выступить на какую-нибудь по-настоящему интеллектуальную тему.
-Не сомневаюсь, что вас ждёт успех, - я заметила приближающегося к нам Сергея. – А вот и он.
Дима оглянулся, и его брови медленно поползли вверх.
-Привет, Дима, - Сергей властным жестом обнял меня за талию. На его лице играла самая приветливая улыбка. Наверное, так улыбается аллигатор, готовясь сцапать наивного ничего не подозревающего кролика. Ревнует, что ли? Вот глупый…
-Привет, - Билан быстро вернул своему лицу приветливое выражение. – Как жизнь?
-Всё отлично, - Лазарев продолжал собственнически меня обнимать. – Вы, я вижу, уже познакомились.
-Да, - я решила взять инициативу в свои руки. – Серёж, помнишь, ты  обещал показать галерею на втором этаже? Была рада встрече, - я дружелюбно улыбнулась Диме.
-Взаимно, - он задержал мою ладонь в своей, целуя. Я мягко отняла руку, потому что улыбка Сергея уже пугающе напоминала ухмылку главной героини «Челюстей», и я просто кожей чувствовала его напряжение.
Я взяла своего Отелло за руку и, улыбаясь направо и налево, потащила сквозь толпу, чувствуя спиной его прожигающий взгляд.
-С ума сойти! – возмущался Лазарев. - Стоит мне отойти, и моя без пяти минут жена уже кокетничает! Да ещё с кем! Нас с Биланом и так постоянно… Куда мы?
Я втянула его в какой-то тёмный коридор и толкнула к стене.
-Эй, что ты делаешь?
 -Хочу попросить прощения за своё поведение, - ухмыльнулась я. 
-Здесь полно народу!
-Заткнись, Лазарев, - я стянула с его плеч пиджак. – Это делает всё в тысячу раз интереснее.
-Ты же не… - его глаза расширились, когда мои любопытные пальцы забрались за пояс его брюк.
-Я же сказала, - торжествующе произнесла я, - ЗАТКНИСЬ, ЛАЗАРЕВ.
-Инквизиторша, - прошипел он в мою шею, слегка прикусив кожу и еле держась на подгибающихся ногах.
Я усмехнулась, одной рукой расстёгивая пуговицы на его рубашке, а второй исследуя каждый миллиметр пышущего жаром тела под тонкой тканью брюк. Гул голосов совсем рядом невероятно заводил, как и ощущение того, что нас могут увидеть в любой момент.
-Мне перестать?
-О Господи, нет, - судорожно выдохнул он, хватаясь руками за выступ стены. – Нет, пожалуйста…
-Что пожалуйста? – до чего же приятно это мимолётное ощущение собственной власти…
-Что-что! – яростный шёпот обжёг щёку горячим дыханием. – Целуй, тебе говорят! 
Я тихонько рассмеялась, а Сергей, дрожа всем телом, притянул меня ещё ближе и в полустоне откинул голову назад.

Через полчаса
Я вполуха слушала спутницу очередного лазаревского знакомого, расписывавшую новую коллекцию Louis Vuitton, и наблюдала за оживлённо жестикулирующим Сергеем, который что-то объяснял этому знакомому. Его глаза сияли, на щеках горел румянец, растрёпанные волосы делали его похожим на мальчишку. Я вспомнила, как четверть часа назад мои пальцы беспорядочно запутывались в этих волосах, и слегка улыбнулась.
Сергей почувствовал на себе взгляд и вопросительно посмотрел на меня. Я подарила ему самую невинную из своих улыбок. Он усмехнулся и, попрощавшись с собеседником, приблизился ко мне.
-Ну, моя неугомонная искусительница, чего ты ещё хочешь? – осведомился он, переплетая свои пальцы с моими.
-Ещё? – простодушно спросила я. Он тихо рассмеялся.
-Знаешь, иногда ты можешь быть опасной. Если бы это увидел кто-нибудь из журналистов…
-Так ведь не увидел же, - беспечно заметила я. – Но вообще ты прав. Впредь я буду более осторожна и стану сдерживать низменные порывы.
-Только попробуй, - он притянул меня к себе вплотную, и нас ослепила вспышка. Сергей вздрогнул и оглянулся.
-Сергей, это ваша девушка? – восторженно закричал высокий парень, обвешанный фотоаппаратами.
-Нет, это моя невеста, - широко улыбнулся в огромную камеру мгновенно совладавший с собой Лазарев. – Вы, если не ошибаюсь, из… - он мельком взглянул на бейджик, украшавший футболку юноши, - … «News Block`а»? Так вот, вы первый, кто это слышит: в начале июня состоится наша с Ирой свадьба.
-Потрясающе! Мои поздравления! А как вы познакомились? А когда произошла помолвка? - принялся сыпать вопросами телевизионщик.
-В следующий раз я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, - пообещал Сергей. – А сейчас нам пора.
Журналист, ажиотированно угукнув, умчался, а я оторопело уставилась на Сергея.
-Что это было?
Он дерзко усмехнулся.
-Это было объявление о нашей помолвке.
Стоит ли говорить, что через десять минут о заявлении Лазарева был оповещён весь клуб? Вскоре вокруг нас образовалась огромная толпа желающих поздравить «самого желанного парня столичной тусовки с обретением семейного счастья» (ей-богу, именно так выразился один невозможно гламурный юноша, чью фамилию я не запомнила). Первой к нам сквозь толпу пробилась Лена Катина.
-Ребята, это просто супер! – сияя улыбкой произнесла она. – Очень-очень поздравляю!
-Спасибо, - я благодарно пожала ей руку. Среди поздравляющих нас преобладали мужчины, большинство же присутствовавших на тусовке девушек, казалось, были весьма недовольны тем, что из их сетей выскользнул один из самых очаровательных холостяков.

40

Дни бежали, унося в бешеном темпе времени множество счастливых моментов: нашу помолвку, День Рождения Сергея, бесконечную беготню по магазинам в преддверии приближающейся свадьбы… 
Недели через две после того, как Сергею исполнилось двадцать четыре года, я проснулась утром и, внезапно сорвавшись с кровати, кинулась в туалет, где меня вывернуло наизнанку. Может быть, я отравилась? Хотя чем – вроде  вчера ничего особенного или экзотического не ела… Приняв душ, я окончательно пришла в себя и отправилась в «Марткауф», где принялась бродить вдоль полок, складывая в проволочную корзину продукты. Проходя мимо полки с банками различных консервантов, я по привычке сморщила нос, но внезапно остановилась: КАК же я хочу солёных огурчиков… Нагрузив корзинку двумя банками, я на минуту задумалась: я ведь всегда терпеть не могла солёные огурцы. И вдруг меня осенило. Я развернулась и бросилась к аптечному киоску, который располагался напротив видео-отдела.
Через полчаса вернувшись домой, я заперлась в ванной и открыла две картонные коробочки – одну синюю, вторую бирюзовую – тесты на беременность. Первый, второй… Оба положительные. Ошибки быть не может. Я зажмурилась и приложила ладони к животу. Как это странно… Нас теперь двое!

-Лазарев, ну будь ты человеком! – ныл Кольский в трубку. – Не могу же я на улице ночевать!
-А в гостиницу пойти не судьба? – Сергей недовольно поглядывал на часы. Чёрт, если он опоздает,  Аська его убьёт. Бывшие одноклассники всегда умеют найти самое подходящее время для звонка.
-Так это ж сколько бабок выложить придётся! – возопил Кольский. – Не все ж такие богатенькие Буратино…
-До богатенького Буратино мне ещё пахать и пахать, - огрызнулся Лазарев. – Чёрт, я сейчас точно опоздаю! Ладно, чёрт с тобой, нельзя, конечно, быть таким добрым… Поживи у меня два дня, но по истечении сорока восьми часов чтоб духу твоего в квартире не было!
-Идёт, - мгновенно согласился бывший соученик. – Ты настоящий друг!

Я взлетела по лестнице, чуть не сшибив дежуривших возле лазаревской квартиры девчонок, и хотела было позвонить в дверь, но вдруг заметила, что она лишь неплотно прикрыта. Я покачала головой – вот безголовый… Его счастье, что просвет между стеной и дверным косяком не заметили фанатки, а то не застать бы мне его живым и непокалеченным, это как пить дать.
Я толкнула дверь и вошла в квартиру, защёлкнув за собой замок, но тут же замерла на пороге: по квартире разносились громкие совершенно недвусмысленные вздохи и стоны, на полу валялся яркий топ, короткая джинсовая юбка, высокие сапоги на головокружительной шпильке и короткое пальто. Мне внезапно стало нехорошо. На ватных ногах я приблизилась к запертой двери спальни и положила дрожащие пальцы на ручку, но тут же отдёрнула, будто обжегшись: не хватало мне ещё наблюдать за Лазаревым, развлекающимся с кем-то, мне и звуков хватило. Я неслышно ступая, вышла в прихожую, сняла с пальца вдруг ставшее каменно-тяжёлым кольцо, положила его на столик перед зеркалом и, секунду поколебавшись, достала из сумки блокнот, вырвала страничку и, чувствуя какое-то мстительное удовольствие, разъедавшее душу, нацарапала короткую записку. Бросив её рядом с кольцом, я вышла за дверь, медленно спустилась по лестнице мимо недоумённо глядящих мне вслед девчонок, а, оказавшись на залитой солнцем улице, пустилась бежать, уже не сдерживая рыдания. Ветер бил по щекам, высушивая слёзы, но по лицу вновь струились солёные дорожки. Выбежав на шумную улицу, я сквозь слёзы с трудом разглядела вывеску какой-то забегаловки, влетела внутрь и, пробежав мимо ошеломлённого официанта, захлопнула за собой дверцу туалета и упала на колени. Мне было очень плохо: меня выворачивало наизнанку, живот сводило судорогой, перед глазами пестрели чёрные точки, кружилась голова, а по щекам всё бежали и бежали слёзы… 

41

Прорвавшись сквозь девичий кордон к своему дому, раздав штук тридцать автографов и попозировав для сотни фотографий, усталый и злой, как чёрт, Сергей поднялся по лестнице и достал ключи, а, увидев открытую дверь, разозлился ещё больше. Разрешил Кольскому квартирой воспользоваться, так тот бы вёл себя, как человек, но нет ведь! Что называется, пусти козла в огород. Или даже так: посади свинью за стол, она и ноги на стол. Сергей, нарочито громко хлопнув дверью, вошёл в квартиру, повесил куртку на вешалку и заметил белеющий на тумбочке листок и (его сердце провалилось куда-то в район живота) изящное кольцо, которое он три часа выбирал в ювелирном центре, доведя до истерики всех продавцов. Он медленно поднёс листок к глазам: «Ты создал замечательную иллюзию, я ей почти поверила. Но иногда правду можно узнать благодаря таким незначительным вещам, как незапертый замок. В следующий раз, когда захочешь поразвлечься, не забудь закрыть дверь». 
Сергей нахмурился. Затем перечитал текст ещё раз, но это ничего не прояснило. Может, Кольский в курсе, что к чему, он ведь был в квартире… Сергей прошёлся по комнатам, заглянул в спальню … и лишился дара речи. На его собственной кровати безмятежно храпел бывший одноклассник в обнимку с абсолютно голой девицей. Минуту Сергей только открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба, а затем решительно подошёл к кровати, которая недавно служила ложем любовных утех, и пинком скинул Кольского на пол. Тот,  охнув, проснулся, завертел головой, а проснувшаяся девица взвизгнула и попыталась прикрыться простынёй, хотя Лазарев на неё едва взглянул.
-Лазарев, ты что, спятил? Кто ж так делает?! Нельзя было нормально разбудить? – возмущённо завопил Кольский.
-Нормально? – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, повторил Сергей, а затем сорвался. – Кого ты притащил?! Какого хрена ты делаешь в МОЕЙ постели, а?! Я тебя пустил переночевать здесь, а не бордель устраивать!
Девица спрыгнула с кровати и, пытаясь прикрыть завидные формы, просеменила в прихожую, откуда через пару минут донёсся стук входной двери.
-Успокойся, ну чего ты? – испуганно забормотал Кольский. – Ну, тёлочку пригласил, что – можно подумать, преступление…
Тут Сергей окончательно потерял голову и, вздёрнув бывшего соученика на ноги, выволок в коридор и, швырнув к стене, потряс у того перед лицом листком, который всё ещё сжимал в руках.
-Из-за тебя меня бросила моя невеста, недоумок!
Тут Кольский совершил большую ошибку. Он взглянул на бледное от бешенства лицо Лазарева и нерешительно сказал:
-Да ладно тебе, Серёга, у тебя ж до фига девчонок – только пальцем помани! Другую найдёшь… - он примолк, заметя выражение лица Лазарева.
Сергей прислонился к стене и придушенным голосом произнёс одно-единственное слово:
-Вон.
Не дожидаясь повторного приглашения, Кольский юркнул в комнату, через минуту выбежал оттуда уже одетый, волоча за собой спортивную сумку, и выскользнул из квартиры.
Сергей съехал по стене на пол и закрыл лицо руками.

42

Я медленно пила кофе, задумчиво разглядывая спешащих по тротуару прохожих за окном кафе. Слёзы высохли, их место заняла отчаянная решимость. Сейчас я вернусь домой, соберу немного необходимых вещей, главное, документы не забыть, скажу родителям, что еду на семинар, по финансовому менеджменту в… ну, например, в Питер. Сниму квартирку или комнату – как получится. Кое-какие деньги у меня есть – чуть больше года назад я втайне ото всех открыла счёт в банке, сейчас там скопилась небольшая сумма, хватит на первое время, а там найду какую-нибудь работу, важно только, чтобы она не мешала учёбе. А малыш… НАШ малыш… Я горько усмехнулась и покачала головой. Нет, теперь нужно говорить МОЙ малыш. Я сумею о нём позаботиться.
Зазвонил мобильный, на дисплее высветился номер Сергея. Я секунду посидела без движения, затем нажала «отбой», занесла лазаревский номер в «чёрный список абонентов» и отключила телефон. Очень хотелось позвонить Владу, выслушать его утешения, просто услышать в трубке его милый глуховатый голос… Но он наверняка расскажет Сергею, ведь они друзья, поэтому… о поддержке Влада тоже на время нужно забыть.
Я не прячусь. Я просто хочу немножко отдохнуть от всех, забыть обо всём и особенно о том времени, которое я когда-то считала самым счастливым… Я закрыла лицо руками. Да, я прячусь. Я хочу спрятаться от моей боли, от моей любви, я хочу убежать от НЕГО…

43

Бармен, весело болтая с посетителями, споро протирал и без того сверкающий фужер. Точнее, четыре фужера одновременно. Сергей некоторое время разглядывал его сквозь призму плескавшегося на дне тяжёлого стакана виски, затем тряхнул головой и обнаружил в руках бармена всего один бокал.
-Зачем же я так надрался? – вслух заплетающимся языком вопросил он свой стакан, любовно смакуя на языке остатки терпкой жидкости.
В бар с хохотом ввалилась шумная компания и ломанулась к стойке, заказывая выпивку. Один из них, устремившись к царству рюмок по синусоиде, споткнулся о вытянутые ноги Лазарева и, довольно вежливо извинившись, хотел было продолжить путь, но вдруг воскликнул:
-Обана! – он встряхнул брюнета за плечо. – Да это же Серёга!
Сергей с минуту изучал новоприбывшего, а затем полувопросительно-полуутвердительно кивнул.
-Ты Влад, - он широким жестом указал на стул рядом с собой.
-А ты чего, не признал сначала? – хихикнул Топалов, стараясь не сильно промахнуться, пристраиваясь на высокий барный табурет. – Видать, богатым буду.
-Что есть богатство? – меланхолично пожал плечами Лазарев. - Лишь неосознанная цель, которую мы сами себе навязываем, но которой можем пренебречь, если отрешиться от всего суетного…
-Уууу, Серый, да ты, я вижу, солидно погулял! - расхохотался Влад, окидывая взглядом батарею пустых стаканов перед другом. – Что за повод? – он облокотился на барную стойку и потребовал себе мартини.
-Моя невеста бросила меня за шесть недель до свадьбы, - безо всякого выражения произнёс Сергей и залпом осушил очередную порцию алкоголя.
Топалов поперхнулся и, чуть не выронив стакан, во все глаза уставился на Лазарева.
-Что?!
-Моя. Невеста. Бросила. Меня. За. Шесть. Недель. До. Свадьбы, - раздельно повторил Сергей, бережно подхватывая топаловский стакан. – Что ж ты так с полезной вещью-то неосторожно? – укорил он Влада, возвращая тому стеклянную ёмкость.
Влад молча смотрел на свои руки.
-Почему? – наконец спросил он.
-Я пустил к себе пожить Кольского, мы с ним в школе вместе учились, его благоверная из дома выперла, - равнодушно ответил Сергей. – Сам ушёл, а этот … (здесь Лазарев завернул такое, что Влад пожалел, что под рукой не было блокнота – записать) какую-то шалаву позвал, прикинь? Устроился, скотина, с девкой в моей спальне, как у себя дома, дверь запереть забыл, а тут Ира пришла… Насколько я понял, в комнату она не заглядывала, ей их стонов хватило. Сам понимаешь, что она подумала…
-Бред какой-то, - пытаясь сфокусировать зрение и понять, почему у Лазарева четыре глаза вместо положенных каждому человеку двух, пробормотал Влад. – Так ты бы объяснил…
-Пытался, - вяло откликнулся Сергей. – На звонки не отвечает, дома её нет, мама сказала, что она уехала на практику какую-то для института… Ага, на практику… Спряталась где-нибудь, и ищи её теперь…
-Все бабы – дуры, - изрёк нетленный мужской афоризм Топалов и с надеждой взглянул на Сергея. – Вздрогнули?
Сергей оценивающе осмотрел на свет свой стакан и, жестом велев бармену налить ещё, звонко чокнулся с Владом.
-Вздрогнули.
За первым тостом последовал второй, за ним – третий, пятый… Кое-как сдерживаемый до этого организм взбунтовался. Если Влад был ещё относительно (относительно друга и по совместительству, собутыльника, разумеется) трезв, то Лазарева после …-цатой порции виски, что называется, «понесло». Он поднялся на ноги, качаясь, как ясень на ветру, обвел стаканом весь зал по периметру и, запинаясь, на шипящих, произнес: 
-За присутствующщщих здесь дам!
Учитывая то, что в баре находились исключительно представители сильного пола, тост прозвучал особенно уместно. Но Лазареву было уже всё равно. Он был в том состоянии, которое называют «ключ на старт в положение вертикально» или «море по колено, горы по плечо». Влад подёргал его за рукав.
-Серёга…
Новоявленный Демосфен, чувствуя в себе пробуждение подзабытого ораторского таланта, вздёрнул за локоть обалдевшего друга и кое-как установил вертикально рядом с собой. Обоих шатало от огромного количества выпитого, так что зрелище они собой представляли весьма колоритное. Кто-то, видимо, признав в странной парочке «мегазвёзд» отечественного шоу-бизнеса, защёлкал затвором фотоаппарата. Влад отстранённо представил, как отразятся на их и без того подмоченной репутации  кадры, которые появятся завтра в каждом уважающем себя жёлтом издании, но разум, похоже, решил взять отпуск и отбыл послом доброй воли в Уганду, оставив несчастного хозяина отдуваться самому. А Сергей тем временем вещал:
-Как я сам недавно убедился, тысячу раз прав был незабвенный Пётр Себейкин из классики советского кино «Старый Новый Год» - вы, конечно же, смотрели… - он сделал паузу, но никто из присутствующих факт просмотра «классики жанра» не подтвердил, и Лазарев, ничуть не смутившись, продолжил, - Он говорил: «Всё зло от них». От женщин, то есть. 
-Серёга… - Топалов, мучительно краснея, предпринял ещё одну попытку достучаться до любителя советского кино.
-К чёрту жён! Да здравствует настоящая мужская дружба! – торжественно провозгласил оратор и поднял свой стакан. – Владька, да не мешай ты…
-Вот это верно! – поддержали Сергея несколько голосов, и Топалова оттеснил в сторону с десяток желающих сдвинуть с Лазаревым стаканы.
-Парни, вы же, вроде как, артисты, - послышался из толпы посетителей хрипловатый голос. – Спойте-ка эту свою… «Беллу» или как её там… про Эсмеральду.
-Влад, слышишь? Нас просят! – обрадовался Сергей и, встав в картинную позу, завёл, - Belle, c´est un mot qu´on dirait inventé pour, elle quand elle danse…
Этого Топалов уже вынести не мог. Он на секунду прислонился к стене, пытаясь отогнать хмель и очень некстати подступающую к горлу тошноту, крепко зажмурился и сделал глубокий вдох, затем отлепился от стены и, решительно растолкав толпу, ухватил сопротивляющегося Лазарева за воротник куртки и потащил к выходу.
-Влад… твою дивизию… ты куда … тянешь? – Сергей пытался вырваться, но получалось лишь слабое трепыхание.
Влад, не слушая бессвязную речь брюнета и сконцентрировавшись на одной-единственной мысли – не свалиться в первую же лужу и идти по возможности прямо, а не ломаными линиями, вывалился из прокуренного шумного бара и вдохнул пропитанный выхлопными газами, но сейчас казавшийся божественно свежим московский воздух.
Сергей всё еще что-то лепетал, и Топалов обернулся к нему.
-Чего ты там бормочешь?
-Куда мы? – недовольно вопросил Лазарев.
-Сейчас такси тормознём и домой, - ответил Топалов, сгибаясь под тяжестью навалившегося на него Лазарева. Он вскинул руку, голосуя, но ни один водитель не спешил предоставить свои услуги двум сомнительным личностям. 
-Я не хочу домой! – воспротивился Сергей. – Хочу ещё выпить…
-Куда тебе ещё! У тебя же состояние полного нестояния! – Влада мутило, и он с трудом сдерживался, чтобы не скинуть с себя повисшего на нём Сергея. Машины проносились мимо них, обдавая грязью из весенних луж.
-Я свою норму знаю, - заявил Лазарев. – Упал – значит, хватит. А я твёрдо стою на ногах.
-Щас отпущу тебя, и упадёшь, - пригрозил Топалов. – Сказано - хватит, - он вытянул из заднего кармана джинсов стодолларовую купюру и вновь поднял руку. Через мгновение перед ребятами притормозила заляпанная «десятка».
-Что за авт… авато… авторитаризм? – наконец выговорил трудное слово Лазарев, пока Влад запихивал его на заднее сиденье. – Я взрослый самостоятельный человек и не позволю собой кома… - он уронил голову на грудь и в следующую секунду уже тихо посапывал, покачиваясь на продавленном сиденье «Лады».

44

Сергей с трудом оторвал тяжёлую голову от подушки и осмотрелся. Так… он явно не дома, да ещё и лежит полностью одетый поперёк широченного ложа. На золотистой стене над кроватью висит какой-то эстамп в пастельных тонах, изображающий морской берег, на прикроватной тумбочке серебристый будильничек и телефонный аппарат, рядом – куча разномастных резиновых браслетов… ааа… Так он у Топалова…
-Влад? – еле ворочая распухшим языком, позвал он. Ответа не последовало. Сергей сполз с кровати, скинул мятую куртку и побрёл на кухню, где обнаружил друга, который длинной вилкой вылавливал из трёхлитровой банки солёные огурцы, аккуратно складировал их на большое блюдо и с наслаждением пил оставшуюся зеленоватую жидкость.
-Владь, поделись рассольчиком, - заискивающе попросил Сергей.
-У меня только одна банка, - не отрываясь от стеклянной ёмкости, пробормотал Влад.
-Вот садюга! – зло прошипел Лазарев, пожирая глазами вожделенное антипохмельное питьё.
-Да на, на, - Топалов с сожалением протянул Сергею банку, в которой оставалось ещё около трети. Сергей одним махом опустошил её и блажённо облизнулся.
-А что мы вчера такое отмечали? – поинтересовался он, ставя банку в раковину и подцепляя вилкой огурец.
-Да был повод, - Влад стал мрачнее тучи. – Возобновление твоей холостяцкой жизни. 
Сергей с минуту смотрел на него, пытаясь разобраться, а затем застонал как от зубной боли.
-Аааа, чёрт… А я-то думал, мне всё это приснилось… Влад, я даже не знаю, где она!
-Она найдётся, - не слишком уверенно пообещал Влад. – Она же не могла оборвать все контакты, правда? Она же не шпионка, и ты не Интерпол. Она найдётся.
  
Во второй половине дня
Хмурые Влад и Сергей в одинаковых чёрных кепках и тёмных очках шли по оживлённой улице, сунув руки в карманы и изредка перебрасываясь короткими, ничего не значащими репликами. Внезапно Топалов остановился так резко, что Сергей налетел на него.
-Топс, ты чего?
Топалов молча указал на палатку, где на лотке были разложены разнообразные печатные издания. На обложке «Жизни» маячили их собственные перекошенные физиономии. 
Не сговариваясь, ребята рванули к ларьку и, заплатив за газету, отошли в сторону от потока спешивших по тротуару людей, развернули первую полосу.
-Ч-что это? – потрясённо спросил Сергей. Топалов хотел хихикнуть – на снимке Лазарев был запечатлён в позе Ленина на броневике, и единственным отличием от «дедушки Ильича» было наличие стакана и взъерошенной шевелюры, - но после взгляда на кричаще-яркий заголовок веселиться расхотелось: «Экс-Smash-и открыто признались в своей нетрадиционной ориентации».
-Мама дорогая, - ошарашенно выдохнул Влад, пробежав статью, автор которой, захлёбываясь от восторга, сообщал следующее: 
«Смэшей Всея Руси Влада Топалова и Сергея Лазарева давно подозревают в принадлежности к секс-меньшинствам. Экс-солисты суперпопулярной группы, как могли, отрицали многочисленные слухи, но природу, как известно, не скроешь. Видимо, публичное примирение на сцене Ледового Дворца не прошло для бывших коллег даром. Не далее как вчера, находясь в одном из столичных баров, любимцы барышень нежного возраста громогласно объявили женщин источником всех неприятностей и подняли тост за «настоящую мужскую дружбу». Вывод напрашивается сам собой. Это признание звучит особенно скандально в связи с недавним объявлением Сергея Лазарева о его помолвке с некоей девушкой по имени Ирина, что, по-видимому, было просто неудачной попыткой запудрить мозги поклонникам».
-Вот козлы! – возмущённо прошипел Влад. – Ну так всё извратить! И Ирку сюда приплели!
Сергей лишь сжимал в руках газетный листок и страстно желал подвесить борзописца за язык на утыканном сантиметровыми гвоздями заборе. Казалось бы, не первая грязная сплетня такого характера о них с Владом уже появлялась на страницах жёлтой прессы, казалось бы, уже выработался иммунитет к подобным инсинуациям, но сейчас Лазарев был действительно взбешен, а последняя фраза довела его просто до белого каления. Он молча смял газету, швырнул её в урну и так же молча двинулся вниз по тротуару, оставив Топалова растерянно смотреть ему вслед. 

45

Я сделала всё, как было задумано, сняла квартиру и нашла подработку. Оказалось, трудиться на автомобильной стоянке не так уж плохо, как и жить на съёмной квартире. Первое время, правда, меня мутило от сильного запаха бензина – давала о себе знать зарождающаяся во мне новая жизнь, но потом я притерпелась, ведь плюсов в моей новой работе было значительно больше, самый важный – возможность без помех учиться, так как гибкий рабочий график включал четыре дня в неделю, причём неполных. Кроме того, стоянка располагалась при элитном салоне красоты, и приезжавшие на шикарных иномарках состоятельные клиенты салона, которым требовалось то заправить машину, то надраить её до блеска, не скупились на чаевые услужливому персоналу. 
 Вот уже четвёртую неделю я приходила на заправку, снимала и аккуратно убирала в шкафчик в раздевалке джинсы и рубашки, облачалась в яркую майку и комбинезон из плащовки, прятала волосы под кепку козырьком назад и, вооружившись здоровенными перчатками, приступала к работе. К концу дня болело всё тело (никогда не думала, что состояние беременности так заметно уже на первом месяце), зато в объёмистых карманах униформы накапливалось около сотни долларов.
Вот и сегодня день обещал быть урожайным – бесконечные вереницы автомобилей, их солидные владельцы, один за другим исчезающие в дверях салона, требующие отполировать их машины (как раз вчера в столице прошёл сильнейший ливень) и периодически протягивающие приятно шелестящие купюры. Отдав очередному клиенту – высокому нордическому блондину – ключи от машины, я на мгновение остановилась передохнуть, но к стоянке вновь подкатила иномарка. Я оглянулась на неё… и чуть не выронила свёрнутый трос, который попросил меня принести один из клиентов: хорошо знакомая модель и навсегда врезавшиеся в память номера лазаревского «Туарега».
Я в панике метнулась за припаркованный рядом вишнёвый «БМВ». Может быть, я веду себя страшно глупо, но мне сейчас меньше всего хочется встречаться с прошлым, которое я должна забыть. Однако я, как это не прискорбно, здесь работаю, и мои личные проблемы никого не волнуют. Заставив себя успокоиться, я развернула кепку козырьком вперёд и, низко надвинув её на глаза, вышла из-за своего укрытия. В конце концов, узнать меня сейчас трудно.
Из джипа на нагретый солнцем асфальт выскочил Лазарев. Выглядел он шикарно: чёрный пиджак, дорогие джинсы, стильные тёмные очки на пол-лица. Оглядевшись, он жестом подозвал меня и велел:
-Полный бак и вымыть, ОК?
Я кивнула и протянула руку, чтобы взять связку ключей, но Сергей внезапно схватил меня за запястье. Я инстинктивно дёрнулась и, переведя взгляд на свою руку, едва удержалась от вскрика – я ведь совершенно забыла снять тот браслет – его новогодний подарок! Вот дура!
Я попыталась вырваться, но у Лазарева была просто железная хватка. Всё ещё удерживая меня за запястье, Сергей протянул руку и медленно снял с меня бейсболку. Я прикусила губу и взглянула на него - он молча рассматривал меня.
-Ну, здравствуй, - наконец, сказал он.
-Привет, - прохладно ответила я. – Извини, мне нужно рабо…
Окончание фразы потонуло в его поцелуе – нежном и отчаянном. Я уперлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть его, но он  только крепче прижал меня к себе, сводя с ума таким родным вкусом мягких губ… Желание сопротивляться таяло под нахлынувшим потоком вновь вспыхнувшей нежности, мои руки обвились вокруг его шеи… Боже, как же я по нему скучала…

-Невероятно, из-за такой нелепости… Серёж, какая же я глупая! – я вздохнула и прижалась к нему.
-Ты же не знала, - Сергей успокаивающе обнял меня за плечи. – Будь я на твоём месте, поступил бы, наверное, так же.
-И почему я не догадалась просто заглянуть в спальню? – продолжала казниться я.
-Всё твоя природная деликатность, - засмеялся он, но тут же посерьезнел. – Дай-ка руку.
Я протянула ладонь, и он вновь надел на безымянный палец возвращённое мной кольцо.
-Больше не снимай, - сурово велел он.
-Не буду, - пообещала я. - Серёж, мне надо тебе кое-что сказать.
-Я весь внимание, - он поудобнее устроился на кровати.
-У нас будет малыш, - застенчиво произнесла я.
-Ирка! – он спрыгнул с кровати и в ажиотаже забегал по комнате, а затем подхватил меня на руки и закружил. – Ты… ты просто чудо! Я стану отцом… невероятно просто! Постой-ка… - он внезапно остановился и внимательно взглянул на меня. – Когда ты узнала?
-Около месяца назад, - ох, как он сейчас разозлится и будет прав.
-Месяц назад? И ты всё это время молчала?
-Я узнала в тот день, понимаешь…
-Не понимаю! – он действительно рассердился. – Выходит, ты не собиралась мне об этом сообщать? Подумав, что я тебе изменяю, ты решила, будто вправе одна распоряжаться судьбой НАШЕГО ребёнка?
Я опустила голову. Мне было очень стыдно.
-Серёжа, ты прав, я не должна была так поступать. Ты нужен мне… точнее, нам.
Он ещё немного пометался по комнате, а затем подошёл и крепко обнял меня.
-Да, я вам нужен. А вы мне, - он счастливо улыбнулся и уткнулся в мои волосы. – Господи, Ириша, это так нереально – нас теперь трое!

46

Первое июня
Все вокруг мечутся, охают, ахают, проверяют, всё ли готово, всё ли в порядке, не случилось ли внезапно землетрясение, наводнение, затмение… Но день за окном ясный, солнышко ласково светит с ярко-голубых небес, а лёгкий ветер неслышно шелестит сочной зелёной листвой. Мама, Валентина Викторовна, Ольга Евгеньевна и Вера в ажиотаже суетятся вокруг меня, поминутно поправляя платье и фату, проверяя, не растрепалась ли причёска, спрашивая, не беспокоят ли каблуки…  Я, словно во сне, едва замечаю это и не отрываю зачарованного взгляда от зеркала: беременность заметна пока только по периодическим недомоганиям, поэтому снежно-белое платье без помех облегает тонкий стан, струится шёлком по фигуре и воздушным шифоном превращает меня в принцессу – ожившая девчачья мечта. На пышных волосах – невесомая прозрачная фата, закреплённая  почти незаметной изящной диадемой, тонкие руки в  белых перчатках взволнованно сжимают маленький букет – такой же воздушный, прекрасный и нереальный, как и всё остальное.
Словно во сне я вижу, как мы спускаемся по лестнице, выходим из подъезда и нас ослепляет сияние роскошного лимузина. Все восторженно ахают, смеются, обнимаются, а я вижу только, как из машины появляется ОН… такой красивый, с абсолютно счастливыми глазами и улыбкой, более солнечной, чем само солнце в синей вышине неба.
Сон продолжается – мы стоим рядом, рука об руку, чуть позади – Вера и Влад, которые как-то особенно улыбаются друг другу, отвечаем на кажущиеся такими странными вопросы (зачем они нужны? Мы ведь давно сказали друг другу «да»), он надевает мне на палец кольцо (уже в который раз), я беру его руку и осторожно надеваю кольцо на его безымянный палец, а затем он заключает моё лицо в ладони и целует… нежно-нежно… долго-долго… Мы отрываемся друг от друга и молча улыбаемся, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Краем глаза я вижу, что все (даже папа) смахивают слёзы и недоумеваю – зачем плакать? Ведь мы так счастливы!
Мы выходим на солнечную улицу, нас поздравляют, обнимают, желают счастья, дарят цветы… Вокруг так много знакомых весёлых лиц: наши родные и друзья, мои одноклассники, множество тех, кто ежедневно мелькает на экранах телевизоров… даже Дима Билан здесь – я и не знала, что Серёжка его пригласил! Дима смеётся и обнимает меня, я крепко обнимаю его в ответ, и Серёжа не сердится, а улыбается – сегодня такой день: все улыбаются.
Затем кажущийся бесконечным праздник в огромном нарядном то ли ресторане, то ли клубе… Все дарят подарки, танцуют, смеются, радуются и поздравляют-поздравляют… Гости поют для нас на заставленной цветами сцене, даже Серёжка, не удержавшись, выскакивает на сцену, хватает микрофон и, опустившись передо мной на одно колено, исполняет посвящённую мне задорную песенку-импровизацию.
Затем по традиции я, повернувшись спиной к гостям, бросаю через плечо букет невесты. Оглядываясь, вижу, что раскрасневшаяся от удовольствия Вера держит букет в руках, а рядом с ней, улыбаясь, стоит Влад… 
Вечер незаметно превращается в ночь, ночь сменяется рассветом, а нас всё поздравляют… Когда, наконец, мы с Серёжей оказываемся дома, как же нетерпеливо бросается ко мне мой жених, вернее, уже мой муж! Словно мы не провели этот бесконечно долгий и радостный праздник вместе, а встретились после долгой разлуки! Хотя… разве это удивительно? Мы просто любим друг друга.

47

Через полгода
Я покрутилась перед большим, в человеческий рост зеркалом, и так и этак натягивая платье на заметно увеличившемся животе, и с досадой топнула ногой.
-Ух, какие мы сердитые! – весело произнёс Сергей, входя в комнату. Я обернулась.
-Это ужасно! На мне ничего не сходится!
-Серьёзно? Примерь-ка вот это, - он вытянул из одежды, грудой наваленной на кресло, длинное нежно-голубое платье.
Я взяла платье из его рук и, переодевшись, чуть не заплакала: одежда просто трещала по швам, туго обтягивая располневшую грудь и живот.
-Серёжа, это кошмар какой-то! – воскликнула я со слезами на глазах. - Я толстая, страшная, уродливая бочка!
Сергей внезапно оттянул ворот свитера, как будто ему стало жарко, подошёл ко мне и взял за руку.
-Я никогда не видел ничего более прекрасного.
-Ты говоришь так, чтобы меня успокоить, - всхлипнув, прошептала я.
Он положил мою ладонь себе на грудь, где под грубой тканью свитера бешено колотилось сердце.
-Чувствуешь, как бьётся? – его глаза лихорадочно блестели. - Ты всё ещё думаешь, что я тебя просто успокаиваю?
Сергей притянул меня к себе и поцеловал с неожиданной страстью, а потом развернул спиной.
-Ты просто неправильно застегнула, - мягко заметил он, поправляя застёжку. Платье перестало впиваться в тело и легло довольно свободно. Я хлопнула себя по лбу.
-Ох, Серёжа, какая же я глупая! 
-Ты просто немножко беременна, - улыбнулся он.
-Ты не сердишься? – застенчиво спросила я, прижимаясь к нему. – Иногда я становлюсь невыносимой, я знаю.
-Конечно, сержусь. Ух, как я зол! Вот когда родишь малыша, я тебя обязательно накажу за твои капризы, - весело пообещал Сергей. 
Я надула губы.
-Когда  ты так делаешь, то становишься невероятно соблазнительной, - озорно прошептал он, целуя меня в губы. – Сексуальный котёнок.
-У тебя только одно на уме, - безуспешно пытаясь сохранить недовольное выражение на лице, проворчала я. - И за что только я тебя люблю?
-Хм, - он сделал вид, что задумался. – Возможно, за то, что я безумно красивый, невозможно обаятельный, потрясающе сексуальный и невероятно талантливый?
-Больше всего мне нравится твоя скромность, - рассмеялась я. – Но на самом деле всё  не то.
-А что? – Сергей вопросительно взглянул на меня.
-Просто… ты моё чудо, - улыбнулась я. – Моё простое чудо.

Эпилог. 15 лет спустя
-Кошмар! – заявил Сергей, влетая в комнату и бросая на стол дневник Влада. – Полюбуйся!
Я отложила книгу и, взяв со стола дневник, открыла его на странице, отмеченной закладкой. В графе «Алгебра» за контрольную работу красовалась жирная «двойка». Я вздохнула.
-Ну и как тебе это нравится? – поинтересовался мой муж. – Вот он, твой сын…
-Вчера, когда он хвастался восторженным отзывом учительницы пения, он был твоим сыном, - фыркнула я. – Владька, иди сюда!
-Чего? – в дверь просунулась тёмно-русая голова.
-Ответ держать будешь, - сурово ответила я.
-Я в твои годы был круглым отличником, - вставил Лазарев. – А по математике так вообще…
-Ага, - ехидно прищурилось чадо, - и не мог посчитать, насколько ты старше мамы?
Сергей метнул на меня испепеляющий взгляд. Я с невинным видом пожала плечами и обратилась к сыну:
-За что «лебедя» схлопотал? Неужели с контрольной не справился?
-Справиться-то я справился, знаешь ведь, что мне перешли от тебя математические способности - вздохнул мальчишка. Сергей обиженно фыркнул. – Только Алла Евгеньевна заметила, что я за Машку вариант решил, ну и впаяла мне «неуд».
-А зачем ты за Машку вариант решил? – осведомился Сергей.
-Пап, - ехидно посмотрел на него Влад, - вот ты как за мамой ухаживал? Какие методы применял?
-Спроси лучше, какие методы я не испробовал, – усмехнулся Лазарев. – Твоя мама ужасно упрямая.
-Но если бы нам не повезло учиться  вместе, то решать контрольные пришлось бы мне, - вставила я.
-А ещё он эту Машку вчера домой провожал, - как бы невзначай сообщила девятилетняя Леночка, раскладывая в шкафу стопку DVD. 
Влад покосился на неё, но ответить не успел, так как по квартире разнеслась весёлая трель звонка. Сын прошёл в прихожую, откуда незамедлительно послышался его радостный возглас, и в комнату вошёл Влад Топалов. По ним с Сергеем и не скажешь, что им уже больше тридцати пяти. Их черты утратили вызывающий полёт юности и беспечности, стали мужественнее и спокойнее. Теперь это не мальчики, а красивые, уверенные в себе МУЖЧИНЫ. 
Топалова по-прежнему окружает множество желающих очаровать его девушек, но вот уже четырнадцать лет он хранить верность своей жене Верочке, которая подарила ему двух очаровательных близнецов – Ирочку и Серёжку. Правда, однажды… десять лет назад (мне до сих пор больно об этом вспоминать) мы с Владом в какоё-то поездке очень сильно поругались, как водится, из-за ерунды. Он на чём-то настаивал, я возражала, и в итоге на моё сгоряча выкрикнутое «Тебе-то до меня какое дело?» он в запале  ответил «Я люблю тебя!». Я оторопела, а Влад, страшно побледнев, прикусил губу и отвернулся.
-Влад, ты же… у тебя же Вера есть, - потрясённо произнесла я.
-Да, - глухо ответил он, по-прежнему не оборачиваясь. – И она мне очень дорога. Но ты… я не знаю, как это объяснить. Тогда, десять лет назад, я заставил себя смириться с тем, что ты любишь Сергея. А когда вы впервые поссорились, если бы ты знала, как мне хотелось, чтобы вы никогда не помирились… думал, у меня появится шанс. А потом самому противно делалось… Серый мой друг, и для меня это очень важно.
Я молчала, не зная, что сказать. Влад прижался лбом к оконному стеклу.
-Влад, - я несмело тронула его за плечо.
-Забудь, - сухо ответил он, отвернувшись от окна. – Этого больше не повторится.
Я обняла его, прижавшись щекой к его щеке. Он замер.
-Влад, ты мой самый лучший друг. И люблю я тебя не меньше, чем Серёжу, просто… по-другому. Если бы тебя не было в моей жизни, кому бы я могла всегда довериться? Кто бы был для меня самой большой поддержкой? Даже если всё очень плохо, я знаю, что есть ты, а значит, есть  плечо друга и надежда. Такая дружба дорогого стоит, поверь мне.
Влад шевельнулся и обнял меня.
-Ты права, Ириш. Прости меня за это, ладно? 
-Мы всегда будем друзьями, правда? Всё может измениться, но это – никогда.
-Да, - он улыбнулся, - мой друг.

Я тряхнула головой, чтобы отогнать старые воспоминания и улыбнулась Сергею и Владу. Вера с детьми, кстати, ждёт нас сейчас внизу в машине – мы большой компанией отправляемся в парк аттракционов – наступило лето, и хочется повеселиться. Сергея и Влада Лазаревых и Влада и Сергея Топаловых связывает самая искренняя дружба, как и женскую половину нашей компании.
Сейчас мне кажется невероятным, что когда-то мы с Сергеем могли всерьёз поругаться из-за какого-нибудь пустяка и не разговаривать друг с другом неделями. Нет, ссор не стало меньше, но они такие короткие… Стоит нам вспомнить то ужасное чувство, которое постоянно сопровождало нас во время наших упрямых ссор-расставаний, как мы, не сговариваясь, кидаемся мириться. Иногда я думаю, что мы и ругаемся только для того, чтобы помириться, ведь примирение всегда такое… 
-Я тебя люблю, - тихонько говорит он, наклоняясь ко мне и легонько целуя в уголок губ.
-Я тебя люблю, - отвечаю я, обвивая руками его шею. – Я очень тебя люблю, моё чудо…

2006

PAGE  

PAGE  21